Окружающие же, похоже, с первого взгляда безошибочно угадывали в нем представителя закона.

Они чувствовали это инстинктивно, однажды раз и навсегда решив для себя, что закон не защищает их интересов, а, скорее, напротив, является их врагом. Завидев его, встречные прохожие переходили на другую сторону улицы, а расположившиеся на крылечках домов местные обыватели провожали незнакомца долгими взглядами. Даже дети, возившиеся на захламленных площадках, отрывались от игры и оборачивались, когда он проходил мимо. Одна старуха сказала что-то по-испански, и в ответ на это другая старая карга, очевидно ее подружка, немедленно зашлась в истерическом хохоте.

Хэнк разыскал крыльцо, на котором в ночь своей смерти сидел Моррес. Он еще раз сверил адрес, а затем направился к двери, проходя мимо тощего мужика в нижней рубахе, сидящего на ящике из-под молочных бутылок. Мужик курил длинную, черную сигару, а на его рубахе темнели пятна пота. Оказавшись в подъезде, Хэнк чиркнул спичкой, принимаясь разглядывать почтовые ящики. Замки на четырех ящиках были сломаны, дверцы распахнуты настежь. И табличек с именем владельца не было ни на одном из ящиков. Тогда он снова вышел на парадное крыльцо.

– Я разыскиваю девушку по имени Луиза Ортега. Вы не знаете, где…

– No hablo Ingles, – буркнул мужчина с сигарой.

– Рог favor, – нерешительно проговорил Хэнк. – Donde esta lamuchacha Louisa Ortega?

– No entiendo, – покачал головой мужчина.

Хэнк посмотрел на него с искренним недоумением. Конечно, по-испански он говорил медленно и с запинками, но все-таки вполне сносно. И тут ему стало все ясно: этот человек попросту не хочет с ним разговаривать.

– Да вы не волнуйтесь, к ней никаких претензий нет, – поспешил заверить его Хэнк. – Меня интересует Рафаэль Моррес.

– Рафаэль? – переспросил человек, вскинув голову и равнодушно взглянув на Хэнка. – Rafael esta muerto.

– Да, я знаю. Yo comprendo. Я расследую это дело. Soy investigator, – неуверенно сказал он, сильно сомневаясь, что по-испански эта фраза должна звучать именно так. Мужчина невозмутимо смотрел на него. – Habia Italiano? – спросил Хэнк, делая отчаянную попытку хоть как-то поддержать разговор.

– No, – покачал головой мужик и уже по-английски добавил:

– Отстань от меня. И вообще, проваливай отсюда.

– Вы кого-то ищете, мистер? – раздался голос у него за спиной, и Хэнк обернулся. Там, у подножия крыльца, стоял, подбоченясь, паренек в мешковатых штанах и ослепительно белой футболке. У него было смуглое лицо, темно-карие глаза, черные совсем коротко остриженные волосы, и лишь спереди был оставлен небольшой островок, возвышавшийся наподобие короны. Сильные руки, крепкие кулаки, на среднем пальце правой руки поблескивала печатка.

– Мне нужна Луиза Ортега, – сказал Хэнк.

– Ясно, а кто вы такой?

– Окружной прокурор, – ответил Хэнк.

– А зачем она вам?

– Я хочу поговорить с ней о Рафаэле Морресе.

– Если у вас есть какие-то вопросы, то можете спросить у меня, – заявил подросток.

– А ты кто?

– Меня зовут Гаргантюа.

– Знакомое имя. Весьма наслышан.

– Правда? – Его губы слегка скривились в самодовольной ухмылке. – Ну да, наверное.