И как это бывает почти всегда, придется положиться на собственное чутье. При опросе присяжного ему сразу же станет ясно, будет этот человек беспристрастен или нет. Он знал адвокатов, утверждавших, что самый верный выбор присяжных – сразу же утвердить первых двенадцать человек из списка, и вся недолга. Но Хэнк не был согласен с такой точкой зрения, будучи уверен, что в таких делах нельзя полагаться на случай, и поэтому во время беседы с потенциальными присяжными он старался определить, удастся ли ему расположить к себе того или иного присяжного либо нет. Ведь, в конце концов, он был актером, которому была доверена одна из главных ролей в предстоящем шоу, и если присяжные не будут сопереживать ему, то его и без того непростая задача усложнится многократно.

О человеческих качествах присяжного Хэнк судил прежде всего по глазам. Он всегда подходил вплотную к опрашиваемому, будь то мужчина или женщина, и ему очень хотелось верить, что, глядя в глаза человеку, можно сделать вывод о его умственных способностях, о том, объективен ли он в своих суждениях, настроен дружелюбно или враждебно. Возможно, принятые им за основу критерии отбора были ошибочны, а потому и срабатывали не всегда. Разумеется, ему приходилось утверждать присяжных и в тех случаях, когда исход дела был очевиден и с самого начала было ясно, что вердикт, скорее всего, будет вынесен отнюдь не в его пользу. Но уж если глаза не являются теми окнами, через которые на нас смотрит душа (Хэнк не помнил, кому принадлежало это оригинальное наблюдение), то он попросту не мог себе представить, какая иная часть тела может служить более точным мерилом того, что происходит у человека на душе.

В шесть часов он позвонил Кэрин, чтобы предупредить ее, что не вернется домой к обеду.

– Ну вот, – огорчилась она. – Значит, мне придется есть в гордом одиночестве.

– А разве Дженни дома нет?

– Нет, она ушла.

– Опять! И куда эту девчонку занесло на сей раз?

– Она с подружками пошла в кино. В «Рэдио-сити» идет новый фильм с Брандо.

– С соседскими девочками? – уточнил он.

– Нет. Похоже, соседские девочки избегают нашу дочку. Она позвала кого-то из школьных друзей.

– Черт побери, – пробормотал Хэнк. – Неужели они даже ребенка не могут оставить в покое? А когда она вернется?

– Не слишком поздно. Не беспокойся. Перед нашим домом несут вахту сразу двое полицейских, они расхаживают вокруг него, словно часовые. И, между прочим, один из них очень даже симпатичный. Возможно, я даже приглашу его отобедать со мной.

– Давай-давай, пригласи.

– А разве ты не будешь ревновать?

– Ни капельки, – ответил Хэнк. – Но не исключено, что это станет причиной очередного убийства на бытовой почве. Дорогая, я, скорее всего, вернусь сегодня очень поздно. Так что не жди меня.

– Нет, Хэнк, я все же дождусь. А если тебе вдруг станет скучно, то позвони мне еще, ладно?

– Ладно, позвоню.

– Хорошо, милый. Пока.

Он положил трубку и, все еще улыбаясь, снова вернулся к работе.

В 7.10 вечера его телефон зазвонил. Он рассеянно снял трубку и сказал:

– Алло?

– Мистер Белл? – уточнил голос в трубке.

– Да, это я, – машинально подтвердил он. Ответа не последовало.

– Да, говорит мистер Белл.

Он снова выдержал паузу, но ответа не последовало и на этот раз.

– Алло? – сказал Хэнк.