— Не сочтите меня невежливым, но я отказываюсь отвечать на этот вопрос, — слегка дрожащим голосом произнес Стивенс. — Я старик, капитан, и это разведывательное агентство — основной источник моего дохода. Если бы я рассказал вам, как мы действуем, мы бы лишились всех преимуществ перед вашей службой, кроме ограниченной свободы от секретности, которой мы обладаем. Квалифицированные юристы заверили меня, что я имею право действовать в частном Бюро расследований, лицензированном должным образом, в любой области, которую я захочу выбрать; И у меня есть право хранить мои методы в тайне, как так называемую «интеллектуальную собственность» моей фирмы. Если вы хотите использовать нашу службу — очень хорошо. За соответствующую плату мы будем полностью снабжать вас гарантированной информацией. Но наши методы — это наша собственность.

Робин Вейнбаум криво усмехнулся.

— Мистер Стивенс, я далеко не наивный человек, и моя служба так же не наивна. Вам, как и мне, хорошо известно, что правительство не может разрешить вам действовать не по найму, снабжая сверхсекретной информацией любого, кто заплатит за нее, даже если вы получили эту информацию не путем шпионажа — что, между прочим, я не исключаю. Если вы сможете в точности воспроизвести это представление с Бриндиси по своему желанию, нам придётся использовать только ваши службы. Короче говоря, вы становитесь гражданским служащим моего Бюро.

— Полностью, — по-отечески улыбнулся в ответ Стивенс. — Мы, конечно, предвидели это. Однако мы рассматриваем другие соглашения, в частности с Эрскиным. Если нам придётся работать исключительно для Земли, возможно, наши тарифы будут включать и компенсацию за отказ от других выгодных предложений.

— Почему же? Патриотично настроенные общественные служащие работают на свои правительства себе в убыток, если не могут иначе.

— Мне это прекрасно известно. Я вполне готов отказаться от других предложений. Но мне требуется плата.

— Сколько? — спросил Вейнбаум, до боли сжав кулаки.

Казалось, Стивенс задумался, медленно покачивая старчески седой головой.

— Нужно посоветоваться с моими компаньонами. Однако на первый случай будет достаточно суммы, равной той, которая расходуется на ваше Бюро, с последующими переговорами.

Вейнбаум резко вскочил, широко открыв глаза:

— Старый пират! Ты не хуже моего знаешь, что я не могу тратить весь бюджет на одну единственную гражданскую службу! Тебе разве не приходило в голову, что большинство гражданских компаний, работающих на нас, действуют по дополнительным контрактам, и что нашим гражданским служащим оплачивают только один кредит в год, по их собственному выбору? Ты требуешь почти две тысячи кредитов от своего собственного правительства и в то же время настаиваешь на легальной защите, которую оно и так предоставляет тебе, чтобы позволить тем фанатикам на Эрскине увеличить цену!

— Цена умеренная, — заявил Стивенс. — Оплата соответствует работе.

— В этом ты не прав. Изобретатель устройства работает на нас. Мы можем найти способ применения устройства, которым ты торгуешь, менее чем за половину суммы, которую ты просишь. Можешь быть полностью уверен в этом.

— Опасное заблуждение, капитан.

— Возможно. Скоро увидим! — Вейнбаум свирепо посмотрел на невозмутимого старика. — Я уполномочен заявить вам, что вы свободны, мистер Стивенс. Мы не смогли доказать, что вы получили информацию каким-либо незаконным способом. Вы классифицировали факты, которые были в вашем распоряжении. И ваша привилегия как гражданина — делать догадки, независимо от образования.