— Сердитый, потому что вы искажаете. Кстати, девочка, та коробочка, которую я тебе дал, цела? — Остроухий повернулся к Бонни. Та кивнула, вытащила коробочку из нагрудного кармана комбеза, и положила на ладонь. — Отлично. Скажи мне, ты догадалась, для чего она?

— Пока что нет, — покачала головой Бонни. — Версии у нас, конечно, были, но…

— Но?

— Боюсь, что все они были не верными. А вот сейчас мне кажется, что я догадалась, — Бонни посерьезнела. — Это ведь для Триединого, верно?

— Верно, — кивнул Остроухий. — Это ловушка.

— Вот даже как, — покачал головой Фадан.

— Да, вот так, — Остроухий нахмурился. — У тебя много вопросов, Фадан. Задавай. Я слушаю.

— Я, пожалуй, ограничусь только одним вопросом. Зачем мы уходили на другую планету? Мы могли бы поймать Триединого без всяких выходов вовне… — начал Фадан, но Остроухий его перебил.

— Чтобы на его место сразу же пришел другой такой же, а мы так и остались в капсуле? Думай, что говоришь. Без помощи извне никакого толку от его поимки бы не было. Как только он перестанет влиять, нашу планету тут же выведут наружу.

— Не планету, а галактику, — поправил Фадан.

У Остроухого весьма натурально отвисла челюсть.

— И не делай вид, что ты не знал, — Фадан покачал головой. — Кого ты сейчас обманываешь?

— Я действительно не знал, — ошарашено пробормотал Остроухий. — Я думал, что связку, несколько звездных систем… Но галактику?!

— Именно что галактику. А теперь рассказывай, как нам ехать на этой штуковине, куда, и что мы можем сделать, чтобы нас не повязали двойники, приказал Фадан. — Спорю на что угодно, что ты за ними не один год следишь, и многое про них знаешь.

— Знаю, — кивнул Остроухий. — Под их городом у меня имеется весьма симпатичный тоннель…

* * *

8

Двойники

* * *

Желтая дорога, она же полоса, поражала воображение. Сейчас ее ширина была около тридцати метров, а Остроухий рассказал, что в полностью рабочем состоянии она будет больше пятидесяти. Препятствия вроде холмов, болот, низин, и даже гор дороге были нипочем: в болотах она не тонула, на холмы поднималась играючи, на горы, как обещал Остроухий, тоже. «Только держитесь крепче, — предупреждал он. — Подъемы транспорт проходит быстро, а в том, что компенсация сработает, я не уверен. Транспорт новый, не обкатанный».

В транспорте Бакли был несколько разочарован. Он-то собирался, по его словам, «порулить», но выяснилось, что рулить нет никакой необходимости. Машина, на которой они отправлялись в путь, всё делала сама. Максимум, что мог сделать Бакли — это приказать механизму остановиться и тронуться. Всё. Никакой романтики.

— Ну а что ты хочешь? — удивлялся Остроухий. — Это же транспортная система! Автобусом рейсовым ты ведь тоже не сам рулишь?

— Ну да, не сам, — пожал в ответ плечами Бакли. — Просто думал, что, может, ею управлять как-то по-особому можно…

— А зачем тебе ею управлять? Едет себе и едет, а ты в это время отдыхаешь. Отдохнуть вам в любом случае лишним не будет, судя по тому, что придется делать дальше.

Дело и впрямь, судя по всему, предстояло весьма сложное.

Полдня до этого ушло на подготовку, хорошо еще, что в музее (о, чудо!) нашлись предметы, которые могли поспособствовать успеху экспедиции.