— Кто у нее был?

— Имени его я не знаю. — Он почесал свою плешивую голову. — Высокий, одет с иголочки. Все время улыбается. Но глаза его мне не понравились.

— Чем?

— Сам не знаю. На меня он смотрел сверху вниз — как будто я шелудивый пес какой, а он — сам господь бог. Нос у него вздернутый, водит им, словно что-то вынюхивает. — Чтобы изобразить курносый нос, Джерри нажал пальцем на кончик своего длинного вислого носа.

Я достал блокнот Мерримена с его фотографией и показал ее старику.

— Этот?

Джерри поднял блокнот на свет.

— Он. Ишь, улыбается. — Швейцар медленно, по слогам прочел надпись под фотографией: «Выгодно и надежно». — Как это понимать?

— Шутка. — Как теперь оказалось, не самая веселая. — Когда он вчера был здесь?

— Пришел часов в девять вечера, а через полчаса ушел. Когда спускался вниз, тоже улыбался. А сегодня смотрю — на ней темные очки. Видать, синяк ей подставил.

— Ты что же, за всеми гостями следишь?

— Да нет, выборочно. Просто я за вашу супругу беспокоился. Да и сейчас, честно говоря, беспокоюсь. Вы бы уж поскорей ехали в «Гасиенду», мистер Уичерли. А то ей без вас плохо.

— Она хотя бы раз обо мне говорила?

— Нет, она вообще ни с кем ни о чем не говорила — сидела целыми днями у себя в номере, и все.

— А чем занималась?

— В основном ела и выпивала. За прошлую неделю много всего выпила — я-то знаю, сам ей бутылки носил.

Я решил использовать свой последний козырь, то бишь фотографию Фебы в желтой блузке с теннисной ракеткой в руке.

— Не помнишь, эта девушка к ней приходила? Не торопись, посмотри внимательно и подумай.

Старик долго, не отрываясь смотрел на фотографию, держа ее перед собой на вытянутой руке.

— Это дочка миссис Уичерли?

— Да. Ты видел ее, Джерри?

— Что-то не припоминаю. Я же не круглые сутки дежурю. Но лицо знакомое. Накиньте двадцать годков и двадцать фунтов веса — и получится вылитая мать. У меня ведь глаз наметанный. — Выпив полпинты пива, старик разговорился. — Скажите честно, от вас и дочка тоже сбежала? — доверительно спросил он, смотря на меня в упор, словно старый сторожевой пес. — Я же вижу, у вас в семье непорядок.

— Все-то ты видишь, — буркнул я, а про себя подумал: «Хорошо все-таки, что я не Уичерли»; в то же время я чувствовал, что постепенно проникаюсь его горем, как будто, присвоив себе его имя, я — таинственным образом — присвоил себе заодно и его судьбу. — Так ты уверен, что никогда не видел этой девушки?

— Могу поручиться. Вашу супругу навещали только двое: старик, которого она к себе не пустила, и тот, курносый, «надежный и выгодный».

— Ты еще забыл третьего, с которым она сегодня вечером укатила.

— Верно. И он тоже. — Старик встал, качая головой. — Только вы в него, уж пожалуйста, не стреляйте, послушайтесь совета Джерри Дингмена.

— За совет спасибо. И за пиво тоже.

Когда старик, шаркая, вышел из комнаты, я вынул из спрятанной под пиджаком кобуры пистолет и взвел курок.

Глава 11

Деньги текли через столицу штата неудержимым потоком, оседая лишь в нескольких местах, в том числе и в отеле «Гасиенда». Находился отель в стороне от шоссе, к северу от города, на площадке для гольфа и издали походил на большую потемкинскую деревню или же одну из тех театральных деревень, какие некогда строили под Версалем французские короли, любившие погожим летним днем поиграть в «пейзан».