— Да чихать я хотел на эти все приказы, — злился Бакли. — Лучше бы пожрать кто-нибудь сделал. А то все, понимаешь, зашились…

* * *

В город было решено ехать вечером, и как оказалось, решение это было абсолютно верным. Их, не смотря на все опасения, не остановили ни разу — хотя постов полисов и греванов самых разных видов и мастей им встретилось по дороге великое множество.

Город встретил их яркими, почти праздничными огнями, и привычным теплом — оказывается, все уже успели по нему порядком соскучиться. Бонни с нескрываемой радостью смотрела по сторонам; Аквист и Шини тоже прильнули к окошкам. Один лишь Фадан старался сохранять внешнюю невозмутимость, но когда впереди показался университетский забор (ехали они через центр, и объехать университет не было никакой возможности), он невольно подался вперед. «Скучаю, — подумалось ему. — Неужели я скучаю? А ведь правда. Я соскучился — и по своему дому, и по книгам, и даже по негодяям-студентам. Я же люблю это место. И вещи люблю. Свой рабочий стол, лавочку у порога, кухоньку, кровать в нише, старенький фотик, даже деревянную хлопалку, и ту люблю. Но… я теперь не знаю, хочу я это вернуть, или нет. Может, на день-два я бы хотел обратно. Передохнуть, выспаться. А вот потом… я не уверен, что сумел бы остаться и превратиться в себя прежнего».

Остальные, видимо, думали о чем-то похожем, потому что Шини сказал:

— Вот ругал я твою плиту, Фадан, а зря. Какие на ней вкусные вещи получалось готовить… эх… Хорошая же на самом деле плита была.

— А наша комната, Шини? — спросил Аквист. — Это ведь тоже была не самая плохая комната в мире. Комод жалко. Не доремонтировали мы с тобой комод. Пропадет теперь. И моя коллекция музыки пропала, небось.

— А у меня, наверное, пропало полтора десятка шляпок-котильонок, — горестно вздохнула Бонни. — Небось, все девчонки с курса в них теперь ходят. Делала на продажу, и продать не успела, — пояснила она. — Оставила в коробке под кроватью. Такие милые шляпки, вы не представляете! Они маленькие, крепятся на трех шпильках, поля чуть вверх загнуты, на тулье ленточка, и сбоку — композиции из цветочков и ягод. И разноцветные все, нежных оттенков. Глубенькие, желтенькие, зелененькие… всякие. Под платье такую шляпку надо выбирать, под цвет. Я увидела модель год назад, в спектакле, а потом полгода искала выкройки и шаблоны, у меня самой не получалось так, как там. Эх, всё пропало…

— Чего вы разнылись-то? — недоуменно спросил Бакли.

— Скучаем по дому, — пояснил Аквист. — А ты разве нет?

— Я? Скучать? По этому всему? Я еще не треханулся, — фыркнул Бакли. — Не, я не скучаю. У меня в общаге вокруг койки черти сколько народу постоянно храпело, и свет не гасили никогда. Потому что один только приперлись со смены, а другие на нее собираются. Если я и скучаю, так только по деду.

— Это который шприц подарил? — вспомнил Аквист.

— Ага, по нему, — покивал Бакли. — А по этому всему мне скучать, простите, совсем неохота. Ну на фиг. Так, Фадан, командуй давай, куда едем?

— Давай за универ поворачивай, и дальше по дороге, которая вдоль забора. До поворота налево. Потом повернешь, проедешь до еще одного поворота, и там направо…

— Библиотека имени Рожуй Кина! — дошло до Аквиста. — Слушай, Фадан, а это не опасно? Нас же могут узнать.