|
Делаю шляпки. Для кино и для театра. Вот, посмотрите, — она оживилась. — Видите, какая милая? Это копия шляпки из спектакля «Роза в тернистой траве». Там молодая девушка Роза приезжает в город из села, и влюбляется в гермо по имени Орамос, а этот гермо из богатой семьи, и очень испорченный и избалованный. Его братья и оба отца прочат ему будущее в торговле, где сами работают, а он бездельник и работать не желает. Ну, потому что испорченный. А эта Роза очень хочет, чтобы он изменился и стал хорошим. Ну, чтобы пошел работать, как все, и чтобы на ней женился. А еще у него есть будущий скъ`хара, только этот скъ`хара большой политик, и ему не нужна Роза, ну, чтобы она стала женой Орамоса, ему хочется, чтобы он женился на другой девушке, а эта девушка его старше, и у неё на примете есть еще один гермо, и…
Аквист и Шини молча смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. Наконец, Аквист набрался смелости и попытался вклиниться в словесный поток. — А шляпа-то тут при чем? — спросил он. — Шляпа? — Бонни на секунду остановилась, вспоминая, о чем шла речь. — Ах, шляпа! Такую шляпу носит тётя Орамоса, злая сестра его матери. Она… — Видимо, придется потом дорассказать, — вдруг сообщил Шини. — Фадан, кажется, проснулся. — Я обязательно расскажу, — заверила Бонни. — Такой спектакль замечательный! Просто прелесть! — А он большой, этот спектакль? — осторожно спросил Аквист. — Три с половиной часа идет, — ответила Бонни. — Не очень большой. — Не очень? — тупо повторил Шини. — Конечно, не очень! Вот, например, «Красавица и змей» идет шесть часов. С перерывом на обед. Я потом расскажу, — пообещала Бонни. — Ну что, идем?
* * * — И это что, всё? — с недоверием спросил Фадан Аквиста. Шини и Бонни сейчас сидели на лавочке перед домом, а Фадан с Аквистом обсуждали единственную кандидатуру на секретарскую роль. — Всё, — кивнул Аквист. — Больше никто не пришел. — Врешь, — тут же осадил его Фадан. — Пришел. Но вы захотели эту девицу. Так? — Ну… так, — Аквист понимал, что врать Фадану бесполезно. Фадан вообще чувствовал ложь в один момент — долгая практика работы со студентами сделала своё дело. — И что вы остальным наговорили? А ну, отвечай! Отвечай честно, я сказал! — рявкнул Фадан. — Эээ… ну… Ладно. В общем… Выслушав рассказ Аквиста, Фадан с полминуты буравил его взглядом, а затем приказал: — Снял быстро куртку и лёг. Поганец! Ну, всё, понял Аквист. Отшлепает. Точно. Фадан был воспитан в старых традициях, поэтому не чурался иногда телесных наказаний — сейчас, например, он явно намеревался взять хлопалку и надавать Аквисту по филейным частям. Хлопалкой служила тщательно ошкуренная деревянная дощечка с ручкой, которая, по словам Фадана, жила в его семье три поколения. Шлепал Фадан не сильно, но вполне ощутимо. И само наказание было ужасно унизительным. И сидеть после этого наказания получалось только на следующий день. Наказывал Фадан редко, всегда только за очень серьезные проступки. Аквисту, например, доставалось в четвертый раз за всё время общения с Фаданом. Первый раз он получил за пьянку, второй — за то, что при всех, в том числе и при Фадане, нахамил собственной маме, третий — когда поставил на кон общие деньги студенческой группы и проиграл, и четвертый — сейчас, за то, что опозорил Фадана перед незнакомыми гермо. |
