— Ты говоришь примерно то же, что в этой книжке, — заметила Бонни, — только другими словами.

— И это лишний раз доказывает, что в вашем мире были разумные, которые дружили с головой, типа этого несчастного Лердуса Великого. Дружили, за что и поплатились… этой самой головой, — Шеф вздохнул. — Ладно, тьма дремучая. На тему бога мы еще поговорим. Но учтите, я буду его ругать, этого вашего бога. За ложь и дезинформацию, в частности.

— Между прочим, Лердус в Триединого верил, — твердо сказала Бонни. — И еще как верил!

— А ты уверена в том, что тот Триединый, в которого верил Лердус, и тот Триединый, в которого веришь ты — это одно и то же? — хитро спросил Шеф.

Бонни ничего не ответила. Но книгу открыла снова и принялась читать. Видимо, слова Шефа её всё-таки задели.

* * *

Бонни не ошиблась. Гостиница и впрямь была замечательная. Большая, светлая. В коридорах и спальнях — чистота, а из кухни доносится манящий запах свежей еды. Постной, конечно, никакого мяса (паломники ведь, им и не положено), но явно вкусной…

Да и вообще, для паломников создавались все условия — простым туристам было куда сложнее. Фадан впервые задумался о том, что Шеф, кажется, и впрямь был прав, когда ругал огромные налоги, которые они все платили. Ведь действительно, на что идут эти деньги? Неужели на это всё?.. И почему он не думал про это раньше? Ведь это шикарное четырехэтажное теплое здание, этот большой подземный гараж, в который легко встали все машины их немаленькой колонны, эта еда — это всё кто-то оплачивает! Кто-то? Да не «кто-то», а он сам, Фадан!!! Он, который религию хоть и уважал, но относился к ней с прохладцей, и никуда не ездил никогда… Да и никто из его знакомых не ездил тоже… И, наверное, еще кто-то не ездит… может, и многие… а платят все… но…

— Шеф, это сколько же денег остается от налогов-то? — шепотом спросил он. — Даже если это всё оплачивать, то всё равно будет слишком много лишних денег!

— Дошло наконец-то? — съязвил Шеф. — Думай дальше, Фадан. И сделай соответствующее лицо.

— Какое?

— Благочестивое и достойное. А то сейчас у тебя рожа, словно ты кислятину какую-то попробовал.

— Я и попробовал, — Фадан поморщился. — Но почему я раньше не понял этого?

— Потому что тебя не учили понимать. И никого не учили. Присмотрись к паломникам, поймешь, о чем я говорю.

И Фадан начал присматриваться, благо, что паломников вокруг было в преизбытке. А присмотревшись, понял, о чем говорил Шеф.

Он, Фадан, до этого путешествия прожил большую часть своей жизни в маленьком замкнутом мирке университета, и, признаться, не очень сильно задумывался о том, что происходит в большом мире вокруг него. Его такая ситуация устраивала, потому что он находился в своей зоне комфорта, которую менять не хотел и не собирался. Ну, разве что Шини с Аквистом появились пять лет назад, а так…

Теперь же Фадан чувствовал, что с него словно содрали наживую кожу — и, благодаря словам Шефа, он начал переосмысливать то, что видел. И как только стало приходить понимание, он ощутил, что ему становится жутко.

Большая часть паломников, которые сейчас вытаскивали из машин свои пожитки, была безграмотной — для таких на стенах гостиницы имелись в количестве указатели-пиктограммы. Фигурка под душем — указатель, где душ. Тарелка с вилкой — указатель столовой. Три лиловые полоски — указатель, где молельный зал.