Этот самый Асбун был основателем отряда смерти Кучильос Бланкос — Белые Ножи. Некоторых из их жертв находили с перерезанным горлом и языком, вытащенным в разрез — на груди получался «галстук святого Августина». Все они психопаты, сказал Пенни его контакт в ЦРУ. Узколобые. Большинство из них местные. Полиция, армейские. Но иностранцы тоже есть: белые родезийцы и голландские наемники, которым в Африке гарантирован расстрел, итальянские и немецкие террористы, за поимку которых обещано вознаграждение, аргентинские специалисты по пыткам, которые вернуться домой уже никогда не смогут. Формально они люди, поморщился агент ЦРУ, но вообще-то к человеческой расе не относятся.

Сам Асбун любил пытать огнем. Что-то его привлекало в огне, пожирающем кожу. Он поджаривал заключенных в скрытом дворе за винным погребом своего дома…

Вдруг Асбун изменил тональность разговора.

— Ваш отец умер не очень хорошо. Это вас сколько-нибудь беспокоит?

Пенни ничего не сказал, сдерживая свой гнев. Он просто помотал головой. Молчание затянулось, но Пенни не волновало, что Асбун может счесть это дерзостью: если полковник желает трепать имя старшего сержанта Девона Роя Пенни, то пусть делает это без помощи Эдварда Пенни. Эдвард Пенни своего натурального отца никогда не знал. Сержант и его жена Рита усыновили его в шестимесячном возрасте, дали ему хороший дом и хорошо с ним обращались, за что он был им благодарен. Не хватало еще, чтобы он обсуждал их смерть с чужими.

Он любил обоих, сержанта, который смеялся всегда до странности высоким смехом и по-детски увлекался «магическими» фокусами, и Риту, единственную мать, которую он когда-либо знал, круглолицую женщину с печальной улыбкой, она хотела стать чечеточницей, но оказалась учительницей в начальной школе, а приемному сыну сумела передать свою любовь к литературе. Однажды зимой, когда денег было совсем мало, она сшила ему пальто из старой шинели мужа, от грубого материала кровоточили руки, а она потом улыбнулась своей печальной улыбкой, когда Пенни надел пальто и сказал, что ему очень нравится.

Но однажды все кончилось плохо, это произошло вечером в Форт Блисс, штат Техас, когда сержант вернулся домой и обнаружил, что выпить совершенно нечего. К выпивке сержант пристрастился давно, а когда наконец это осознал, то разработал свою систему и считал ее безотказной. Один месяц пьет, один месяц не пьет. Подумаешь.

И некоторое время система действовала, но однажды вечером он пришел домой в трезвый месяц, а выпить хотелось ужасно, тогда сержант спустился в подвал и выпил растворитель для краски, у него помутился рассудок и он, шатаясь, пошел к шкафу в коридоре, где держал свой «Кольт» сорок пятого калибра. Вот сейчас позабавится.

Ну да, лежа на полу, пьяный и веселый, он стал стрелять по комарам и случайно вышиб Рите мозги. Гражданский суд дал ему двадцать лет за непреднамеренное убийство, но сержант был наказан еще до того, как попал в суд. Он убил женщину, которую любил. А растворитель для краски навсегда лишил его зрения. В тюрьме сержант прожил всего десять дней и умер не от инфаркта, как говорилось в заключении коронера, а, по мнению Пенни, от горя.

Но все это не Асбуна собачье дело.

Что еще знал полковник? Он знал, что Пенни прекрасный спортсмен — баскетбол, гольф, бег на полмили, черный пояс по таэквондо в шестнадцать лет.

После того как умерли Рита и сержант, семьей Пенни мог считать только армию, и в свой восемнадцатый день рождения Пенни поступил в 82-ю воздушно-десантную дивизию. Ему всегда нравилась армейская жизнь с ее духом товарищества и частыми переездами, а самое большое впечатление произвели лучшие стороны армейского профессионализма. Он видел в американском профессиональном солдате традицию превосходства, которая спасла мир в двух войнах. Это образ жизни, говорил сержант, который ведут последние романтики, странствующие рыцари, борцы за идеалы, люди, склонные к насилию и экстравагантности.