Ухмыляясь, Асбун покачал головой.

— Тут с вами можно поспорить. — Он постучал пальцем по раскрытому досье. — Здесь все говорит о том, что солдатом вы были прекрасным. Однако же армию вы оставили.

— Ну, можно сказать, что так сложились обстоятельства.

— Такой человек как вы, квалифицированный профессиональный солдат, оставляет регулярную армию и становится наемником.

— Ничто не длится вечно. Скажем, пришла пора перемен.

— Сегодня здесь, завтра там. Так сказал Дэвид Ли Рот. Моя жена любит Дэвида Ли Рота.

— Вот как.

— Наверно, у нее есть все пластинки Ван Халена. Сам-то я предпочитаю черных музыкантов. Например, Джордж Бенсон, Оскар Петерсон, Роберта Флэк, Лайонел Ритчи. Люди, хорошо знающие свое дело, вы меня понимаете?

Пенни затянулся «Уинстоном», думая — переходите к делу, сеньор, которое заключается в: грязный я или нет? Запачкался я в дерьме, которое погубило мою часть, или был невинным свидетелем?

Асбун продолжал — вы уволились приблизительно в то время, когда произошел скандал в вашей части специальных войск. Что-то с деньгами, пропавшими из секретного фонда, кажется. Он поднял голову от досье, уставился на Пенни чуть косыми глазами, а тот смотрел на него вполне спокойно и молчал. Асбун его прямо ни о чем не спросил, значит, и отвечать не следует. А что вообще отвечать? Пенни тех денег не трогал. Ни цента. Но пострадать на этом деле пострадал.

Опустив глаза к досье, Асбун медленно переворачивал страницы.

— Похоже, кто-то в вашей части мошенничал с расходами. Это был ваш командир?

Пенни вздохнул, напоминая себе, что гневаться на Асбуна нельзя — если он хочет работать в Сан-Августине. Если хочет получать большие доллары, которые обещает эта работа. Поэтому он Асбуну сначала ничего не ответил. Долго и тщательно гасил свой «Уинстон», а когда закончил, был уже немного спокойнее.

— Я скажу вам то же, что сказал военному суду и гражданскому суду. Мне не известно, кто взял эти деньги.

— Ах да, именно так вы и заявили властям. По вашим словам, вы об этом деле вообще ничего не знали — однако вы были близки к своему командиру, которого обвинили в растрате денег.

Пенни ответил, что да, отношения у них были хорошие.

— Вы оба служили во Вьетнаме, — заметил Асбун.

— И в других местах. Полковник Нимэн — хороший солдат. И хороший человек.

— Поэтому вы и отказались дать против него показания?

Пенни, зажав в зубах незажженный «Уинстон», кивнул. Он тогда не сказал ни слова против полковника. И сейчас не скажет. Кроме того, мерзавцы, проводившие дознание, и не хотели, в общем, чтобы Пенни давал показания. Им было нужно, чтобы он солгал под присягой и помог утопить Нимэна. Пенни не знал, кто взял восемьсот десять тысяч долларов из денег части. Он знал только, что деньги пропали, а Нимэна уличили в том, что он пытается как-то эту растрату скрыть. Взял ли Нимэн деньги? Пенни этого не знал. И он никогда не спрашивал.

Но он знал, что это была самая настоящая охота на ведьм. Следователей не интересовало, исчезли ли восемьсот десять тысяч долларов в результате плохого счетоводства, растворились в воздухе или прилипли к чьим-то пальцам. Следователи эти, из простых армейских, увидели возможность распять Нимэна и расформировать его часть. Всех раздражали свободные нравы, присущие специальным частям. Вот и захотелось устроить кровавое жертвоприношение.

Пенни угрозам не поддался, лгать не стал. Все пытались его использовать — армия, ЦРУ, Пентагон, Министерство обороны, все те, кто хотел наказать этих ковбоев из спецвойск, не желающих играть по правилам. Пенни держался, молчал, а потом сделал единственно возможное при данных обстоятельствах.