Потрясенный Фрей отказался от приглашения в гости и вместе со своим телохранителем Раулем ушел, не закончив жаркое из голубей с лимонным соусом. Передаст ли Фрей свои очень сильные подозрения касательно смерти Флер Очоа ее отцу? Да ни в коем случае. Психованному президенту может прийти в голову, что Фрей сам участвовал в заговоре против его любимой дочери. К тому же какие у Фрея доказательства?

Он вышел из ресторана в Китай-городке испуганный и взволнованный, но ничего не сказал Раулю, который сидел один за соседним столиком и ничего не слышал. Пусть это дело с Флер Очоа закончится, когда убьют Эдварда Пенни, который сейчас находится в руках у Асбуна. Асбун понятия не имеет, кто ее убил, и не хочет знать. Он получил предлог избавиться от Пенни, которого ненавидит и которым восхищается с одинаковым пылом — Фрею трудно было понять столь противоречивые эмоции.

Чем больше он думал об этом, тем более вероятным ему казалось, что именно китайцы убили Флер Очоа. Но себя замешивать он никак не хотел. Лучше закрыть на все это глаза, иначе глаза ему закроет Асбун или сам президент.

Личной жизни у него почти не было, да он ее и не хотел. Он ведь работал в индустрии услуг, был нужен семь дней в неделю, включая фиесты, национальные праздники и революции. Перевод песо в доллары и перемещение денег через границы производились круглосуточно с помощью спутника, компьютера, телекса и телефона. С каждым годом рабочий день Фрея удлинялся. Но он не роптал, ибо успел по-настоящему разбогатеть. Секрет его успеха заключался в том, что Фрей умел игнорировать ненужное, а ненужным он считал все, кроме денег.

Карнавал, если и вызвал паралич в Мерседе, то на рабочем расписании Фрея он никак не отразился. Сегодня он провел встречу с любезнейшими китайцами, чья неискренняя серьезность показалась ему почти смехотворной. Китайцы просили его поговорить с президентом — пусть даст им больше времени выплатить деньги, которые они ему задолжали. Теперь Фрей подозревал, что они специально задержали выплату, чтобы у Очоа было время подумать о гибели дочери и о том, что подобная судьба может постичь и других его детей.

Фрей направлялся к своему главному обменному пункту, собираясь третью ночь подряд просидеть у компьютера: он следил за прогрессом новых евробон, выпущенных швейцаро-германским банковским синдикатом. Некоторые из его клиентов живо интересовались этими бонами.

Осталось всего два квартала, подумал Фрей, когда Рауль вел его напролом через трио гитаристов, одетых в черно-белые костюмы скелетов, они играли что-то очень быстрое и очень народное. Фрей и Рауль протиснулись между витриной магазина и человеком на ходулях, одетым под Чарли Чаплина — по лицу Рауля Фрей понял, что тому хочется свалить ходули, просто так, для забавы. Фрей уже видел впереди две гигантские деревянные колонны, на каждой мраморная голова дракона. Эти колонны обозначали вход в Китай-городок. За ними начиналась улица, ведущая к обменному пункту Фрея.

Он посмотрел на небо, там после хлопка расцвел красно-оранжевый цветок фейерверка. Кто-то пролил ром Фрею на рукав. Он выругался, но останавливаться не стал. Через несколько минут Фрей и Рауль прошли между деревянными колоннами и, таким образом, покинули Китай-городок. Навстречу попалась группа подростков, костюмированных под морскую пехоту США, со всеми положенными нашивками. Только сейчас, во время карнавала, такая выходка могла остаться безнаказанной: власти запрещали местным и иностранцам носить любую одежду цвета хаки. Таможня зверствовала, отнимая у туристов все зеленые и хаки сапоги, рюкзаки, фляги, пончо и парки. Президент Очоа и его окружение жили в параноидном страхе, боялись военного переворота.

Обменный пункт Фрея располагался в четырехэтажном кирпичном здании фасадом к раковине оркестра и маленькому цветочному парку у северного конца площади Барранко.