|
Еще немного, и летчики заметались, зажатые между двумя звериными армиями. Когда инженеры Сумитомо погнали к ангарам железных обезьян, они почти не встретили сопротивления. Командиры эскадрилий заперлись в диспетчерской башне, размахивая белым флагом. Кузнец лежал на мягком, запрокинув голову, чтобы остановить кровотечение. Лежал и слушал, как ползут по ночному городу полные бензовозы. – Я никогда не была в театре, но представление удалось на славу, – крысиная императрица лично прикрепила к вискам командующего свежих пиявок. – Так что вам мешало устроить театр без меня? – слабо отозвался Кузнец. – У вас сообща достаточно сил, но вы прячетесь по норам. А кто меняет свободу на покой, потеряет и то и другое. 37 Три шприца – Мы будем воевать, – буркнул через динамики механоид. – Мы долго думали и решили, что не желаем больше скрываться, как тараканы. Мы согласны выступить вместе с другими кланами. Но мы не согласны подчиняться Проснувшемуся Демону. Он чужак. Мы выступим сами и первые войдем в Киото. – Вот так номер! – удивился Кузнец. – Ну, флаг вам в одно место. – Вы совершаете ошибку, – предупредила Ай. – Сейчас затишье. Вам прекрасно известно, что утром потрошители снова кинутся в атаку. Поодиночке нас разобьют. Никакие крысы и собаки не спасут. Но стальные братья уперлись. В темноте колонна под предводительством Артура выступила в южном направлении. У горящего вокзала Шийоку остановились для общего сбора. В Хигаши-парке к армии присоединились отряды портовых, собранные из тех, кто еще умел дышать воздухом. Лидер портовых, двухметровый гигант с серой акульей кожей и тремя рядами зубов во рту, Кузнецу сразу понравился. Он не стал требовать для своих парней особых условий, пайков и наград. Он просто сказал, что его плотину, в которой жила его семья, сожгли фугасами и отступать некуда. Последний привал сделали у разрушенной развязки. Здесь проходила условная южная граница запретного города. Издалека, за пустошами, виднелись сотни костров. Это войска императора и разнородное ополчение готовилось к ночевке. Прорваться сквозь вражеский лагерь казалось невозможным. Самураи обложили Токио плотным кольцом. Кое-где ярко вспыхивали горелки, это пилоты поддерживали в боевом положении воздушные шары. Тарахтели дизеля, шипели паровые машины, повсюду стучали топоры. Предместья горели, уцелевшие жители запретного города бежали навстречу повстанцам. Многие из них тут же вливались в ряды новой армии. Далеко за полночь генерал Кузнец собрал военный совет. Разделил войска, распределил артиллерию, кавалеристов и спецсредства, назначил первых официальных командиров. В отдельную колонну выделил тыловиков, приказал пересчитать и опечатать имущество, горючее и патроны. Под строжайший учет взяли продукты питания, все зерно и муку было приказано сдать в полевые пекарни. Тут же появились первые недовольные. Оказалось, что по пути к армии присосались десятки мелких банд, заслышавших о походе на Киото. Общую численность войска становилось все труднее подсчитать. Мелкие формирования не желали никому подчиняться, лихо выдвигали свои условия и готовы были сбежать при первой опасности. Тем более они не желали делиться запасами еды. Кузнецу стоило больших усилий втолковать соратникам, что такое гауптвахта и военно-полевой суд. Не прошло и часа после учреждения трибунала, как прозвучал первый приказ об общей присяге. Следующим приказом Артур утвердил списки двух караульных рот и самолично расставил посты. А на столбе закачался первый вор, посягнувший на армейское имущество… Неожиданно из лагеря желтых явился бывший механик Сэм. Улыбающийся, цветущий, с двумя вполне человеческими руками. И принес замечательную новость. – Господин Кузнец, армия Желтого Токио согласна выступить вместе. |
