— С чего это им развеивать чужое имущество без согласия владельца? — прищурилась я и резко развернулась. — Это в том случае, если ты — имущество, но я с недавнего времени стала считать тебя другом. А своих друзей я в обиду не даю. Вот только и дружбы не навязываю, — и отвернулась.

— Лерка! Ну, Лерка! Думаешь, я боюсь за тебя погибнуть? Вообще-то, да, опасаюсь, — тяжело вздохнул хран. Хоть не врет. — Но все равно скажу! Превозмогая страх, невзирая на страшную, нависшую над моей рогатой головой опасность! — Позер! Ведь стоит и цену себе набивает, зараза! И выглядит это так забавно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. В то время как мне действительно хочется знать то, что Вас от меня скрывает. — Салмелдир твой родной дядька.

— Этого мне только не хватало… — потрясенно выдохнула я. — Это что же, выходит, мой настоящий отец — эльф?

— Еще какой эльф! Принц Танхорн — наследник трона горных эльфов, надежда Высшего дома Амон.

— Малх бы их всех побрал… — тихонько выругалась, тут же прикрыв рот ладошкой.

— Так он и побрал. Танхорн пропал еще до твоего рождения, сразу после визита к демонам. С тех пор у Горного королевства напряженные отношения с империей демонов.

— Это что же… Выходит, я принцесса? — Не могу сказать, что догадка меня обрадовала, скорее — потрясла, хотя какая девочка не мечтает в детстве стать принцессой? Что-то в последнее время мечты стали исполняться с неимоверной скоростью. Надо с этим как-то осторожнее.

— Она и есть. Теперь на тебя вся надежда горных. Салмелдир, хоть и наследник, но для трона бесперспективен.

— Это еще почему?

— Почти у всех древних существует закон притяжения пар или ритуал верности, если вдруг заключен брак по расчету. А у куратора твоего уже была пара, так что теперь, если и пройдет ритуал, то потомства не даст. А трону нужны наследники, — пояснил Вас. Хитрый, а все дурачком прикидывался.

Меня же, как оказалось, вполне устраивало молчание Салмелдира. Чем дольше наше родство держится в секрете, тем дольше я смогу избегать внимания со стороны новых родственников. В политику лезть не хотелось. Когда мечтаешь стать принцессой, еще не знаешь ни про строжайший этикет, ни про обязанности, ни межгосударственные и межрасовые отношения. Слишком нудно и слишком сложно.

— Ты мне так и не рассказал про Аланту.

— Да как же тебе рассказать, если ты все время перебиваешь? — хран отошел от потрясения, и к нему вернулись прежние уверенность и наглость. — В общем, стоит в круге твой дядька и орет на жаб… то есть на Аланту. А вихри воздуха ее всю связали. Потом ректор протиснулся, бледный, злой. Шипел на куратора… Ругался сильно, про выражения умолчу, тебе такие слышать рано. Под конвоем ее в замок отвели, достали из хранилища браслеты, которые всю магию блокируют, заковали в них дракониху и в карцер посадили до разбирательств. Говорят, за кем-то очень важным послали. Потом ректор все кричал и кричал, а Салмелдир на него. Ну, а дальше я и слушать не стал, к тебе полетел. Знаю только, что эльф после ректора к Сеттару пошел, потому что они приходили вместе.

Вести обнадеживали. Значит, какое-то время мне не стоит опасаться Аланты. На что она рассчитывала, применяя ко мне боевое заклинание высшего порядка? Ответ прост. Ящерица рассчитывала на победу, еще даже не зная, что перед ней майара. Сколько же злобы накопилось в этом существе, сколько горечи, раз она не только элементалей ненавидит, но и готова стереть с лица мира всех магов огня? Нет противника, и доказать, что смерть наступила от направленного заклинания, а не от несчастного случая, практически нереально.