Оно возвращалось медленно и вяло. Я чувствовала демона, совсем близко. Его руки я бы не смогла перепутать, от их прикосновения кожу начинало покалывать, словно маленькими иголочками, и тепло распространялось по всему телу.

— Лери, очнись! Очнись, маленькая! — тихо звал он.

— Пропустите меня к внучке! — вторил ему более грубый, но почему-то не менее родной, чем у Сеттара, голос.

— Внучке? — Да, а эльфа легко можно узнать по яду, сочащемуся из каждого произнесенного слова.

— Внучке, Друлаван. Я пока не выжил из ума и способен распознать родную кровь!

Кто-то присвистнул. Пришлось открывать глаза. А то, как бы они там не передрались, пока я тут в отключке валяюсь.

На меня уставились три пары глаз: голубые, серебристо-серые и огненные. Ну, дела! Ожидала ли Валери Снарк, что все сообщество высших станет так беспокоиться за ее персону? Конечно, нет. И ведь не беспокоилось бы, не опрокинь я стаканчик с шоколадом на одного когда-то гадского лорда.

— Как ты себя чувствуешь? — хором спросили три голоса.

А я… А мне смешно стало, едва сдержала улыбку, которая так и норовила растянуть губы. Но когда вспомнила об Аланте и умирающем Брисе, веселиться расхотелось.

— Значит, вы живы, — глядя на Атаназа, произнесла я. Не спрашивала, разумеется. Утверждала.

— Жив, девочка, — ответил самый красивый в мире, не смотря на шрам, дракон.

— А она умерла.

— Знаю, и буду скорбеть о ней до конца своих дней.

— И расскажите, как вам удалось выжить?

— Тут и рассказывать особо нечего, — пожал мощными плечами мой… — э-э-э… дед.

— Она чувствовала вашу смерть и не захотела без вас жить дальше.

Голубые глаза подозрительно заблестели.

— Если бы можно было обратить время вспять… — тихо произнес он. — Но это не подвластно никому из смертных. Я тогда тоже умер, почти. Сработала древняя особенность ледяных драконов. Когда на теле появляются раны не совместимые с жизнью, оно впадает в спячку, а мозг отключается. Наверное, это состояние настолько похоже на смерть, что смогло обмануть даже печать Малха. Очнулся около ста лет назад и сразу стал наводить справки. Узнал, что Ноэлла умерла, но ее ребенок выжил. Один взгляд на Ориан, и я понял, что это моя девочка, и демон никакого отношения к ней не имеет.

Скупая слеза все же скатилась по изуродованной шрамом щеке. Дракон скорбел. И я умирала и воскресала вместе с ним.

— Простите, но майара должна наследовать огонь матери и стихию отца. А у Ориан, насколько я знаю, был лишь огонь. — Да, не удержалась от вопроса, потому что он меня волновал и беспокоил. Слишком уж обрадовалась неожиданному родству.

— Все верно, девочка. Только одно условие: майара должна почувствовать родственную магию тогда, когда в ней уже проснулся основной дар.

Хмм… Значит, после огня. А ведь верно, мой воздух проснулся после огня, когда Салмелдир припечатал заклинанием. А он мне не чужой, между прочим. Если верить фактам — дядюшка, родной брат настоящего отца.

— И вы подошли к Ориан?

— Нет, девочка. Очень хотел, но сдержался. Понимал, что Аланта, скорее всего, следит за ней. А о том, что я жив, женщине, все еще считающейся моей супругой, сообщила брачная вязь. Именно поэтому она скрывалась от меня, именно поэтому я не смог ее найти. Решил соблюдать дистанцию и ждать, поступил на службу в Совет древних, потому что полагал, что рано или поздно мудрейшие узнают о ее злодеяниях. И угадал. Моя должность не только помогла найти Аланту, но и отыскать тебя, дитя. Чему я безмерно рад.

— А мама? Она пропала…

— Теперь мы ее быстро найдем.