Левым, человеческим, глазом, я прекрасно видел, что он спокойно стоит оперевшись плечом об стену и позевывая, переговаривается с напарником, даже не смотря по сторонам. Просто попинывает какой-то камушек на дороге от скуки. Никто боевые дежурства нормально не несет. Видать совсем расслабились, понадеявшись на расквартировавшиеся в городе недобитки легиона и то, что их начальник не шибко страдает армейским идиотизмом с проверкой постов в час ночи.

Скучающий стражник поплатился сразу. Две пули ушли ему четко в грудь, он только и успел, что с хрипом вздохнуть, сразу сползая по стене. Третья пришлась в область челюсти, заставив его замолчать окончательно.

— Маний? — громко окликнул его напарник, стоящий снаружи. Я аккуратно приблизился, держа на прицеле дверцу в массивных деревянных воротах. Все-таки особняк явно планировался как эдакая крепость, разве что ее сильно подзапустили и за объектами фортификации не ухаживают должным образом.

В калитку постучали пару раз. Я довольно ухмыльнулся. Как оказалось, она была заперта на банальнейший засов. Что ж, давай-ка отворим. Перекинув Вал на ремне за спину, я аккуратно вытащил нож из ножен на разгрузе и перехватил его обратным хватом. При этом лезвие смотрело четко от меня. Четыре пальца обхватили рукоять, а большой расположился сверху, фиксируя, чтобы кисть в перчатке не проскользила по травмоопасной рукояти без гарды. Все-таки, нож у меня вполне обычный с собою. Хозяйственно-бытовой, без особой фирмы и наименования. Взял чисто из-за кинжальной формы «дроп поинт» и возможности заточить в две трети снизу и треть сверху. Прекрасно себя показал во вскрытии цинков с патронами и консервных банок. Посмотрим, как он вскрывает людей.

Засов с тихим лязком отодвинулся в сторону. Я толкнул калитку на себя сразу потянувшись левой рукой. Стражник на той стороне уже что-то заподозрил, а потому отпрянул назад, но я шагнул впредь, а затем еще и еще, беря уже некий разбег и всей массой влетая в него. Повалить не удалось, но двинуть точно. Освободив себе пространство, я перехватил его правую руку у основания кисти своей левой, после чего резко рванул рукой с ножом вверх, закрывая свое горло локтем правой руки и одновременно с этим выводя руку на замах.

— Тре…- захрипел стражник, со страхом в глаза уставившись на нож в моей руке. Крик потух в его горле, застряв липким комом. О да, мне знакомо это чувство. Я и сам его испытывал, вот только мне тогда хватило яиц, чтобы выстрелить в идущего на меня диверсанта и поднять тревогу. Этот же…

Молодой. Совсем молодой. Лет семнадцать. Юнец. Ему бы еще жить и жить. Девок крестьянских по сеновалам таскать. Мамкины лепешки за обе щечки трескать. Но увы, подался в солдаты, значит готов в любой момент расстаться со своей жизнью за скромную армейскую пайку и зарплату. Вот, этот момент и настал. Наверняка раньше, чем он этого хотел. Какая жалость. Для него. Мне-то как-то все равно. Я его не знаю, вместе с ним не пил и не испытываю ни малейшего сострадания. Он продал свою душу, взяв в руки копье и встав на охрану. Я же, пришел как раз взымать кровавую плату.

Нож практически беззвучно вонзился в шею парня сбоку. Продолжая удерживать стражника за руку, я дернулся вниз, заодно утягивая нож за собою и прорезая глотку бедняги. Меня сразу окатило струей брызнувшей кровью из вскрытой сонной артерии. Совсем чуть-чуть и больше оставляя неприятный след на лице. Благо хоть в глаза не попало, а то, кто знает, под какой Венерой этот парень с девками гулял.

Еще дергающееся тело, я быстро затащил внутрь периметра особняка, заваливая за воротами на землю и серией быстрых ударов в шею, добивая стражника. Вот и все. Можно идти и брать спящего, который послужит нам одновременно и языком, и проводником, а то местную планировку я не особо знаю.

— Барсук, спящий на месте? — поинтересовался я у нашего наблюдателя.