— Бес, — ответил я, осторожно возвращая предохранительную чеку на место и убирая гранату в подсумок, усик пока что согнул лишь один. Хрен его знает, что взбредет в голову этому парню.

А ведь он выглядит молодо. Если бы не выпирающая челюсть с торчащими вверх клыками, да не бритая черепушка, то можно было бы сказать, что ему лет двадцать пять. Хотя по местным меркам, это наверняка уже умудренный жизнью и опытом мужик. Отец семейства и глава рода. Страшно представить, если у них мужики такие, то какие ж женщины? Судя по размерам хозяйства, при виде которого любой нигер смутился, дамы там тоже отнюдь не маленькие.

Стоит оставить пометку в системной записной книжке, что орчих лучше не пытаться поймать. Вряд ли они мои размеры хоть почувствуют. Им и моей руки, засунутой по локоть, наверняка будет мало.

— Урк, — представился наконец зеленокожий, видимо подбирая как бы обозваться. — Народный комиссар из Крахьялской коммуны.

Я непонимающе уставился на собеседника, не понимая, это мой демонический переводчик так шутит, или орки реально коммунисты? На всякий случай решил уточнить.

— Многоуважаемый господин Урк, не могли бы вы мне подсказать, на каких принципах основана ваша коммуна? Это мне необходимо исключительно в целях улучшения взаимопонимания между нами, — вежливо произнес, а сам мысленно примерялся. Шкурка у него прочная, походу как у того героя, а значит с калаша не прошибить. До его рта я в принципе не дотянусь а ближайшее отверстие… Нет, ну я конечно знаю, что про коммунистов ходят шутки направленные на приписывание их к сексуальным меньшинствам, но вряд ли на этапе знакомства этот огурец-переросток допустит меня до своей задницы, а в случае боестолкновения, мне в принципе к нему за спину не попасть. Не смотря на размеры, Урк достаточно ловкий.

— Благодаря учению великого вождя, наш народ, разделенный на коммуну, отринул большую часть мирских благ, за ненадобностью, ведь наличие благ ведет к классовому и социальному неравенству. От него и так крайне сложно избавиться, ведь для организации общества должно быть деление на рабочих и управленцев. Я, являлся одним из управляющих в своей коммуне и следил за общественным порядком. Так что могу вас заверить мсье Бес, у нас превосходный строй и прошу, не называйте меня господином, это приравнивается к оскорблению и попытке меня возвысить над остальными моими сородичами, — уверенно произнес орк, стоя в одной лишь повязке. Истинный коммунист. Все общее, потому что делить нечего. Как жаль, что в данном случае я являюсь злым капиталистом. Хотя, честно сказать, во всех этих политических нюансах я не разбираюсь. Знаю, что прадеды мои были кулаками, которых советская власть раскулачила и в простых рабочих определила. А деды были простыми солдатами, что боролись с нацизмом. Партийные, конечно, но в те времена, не партийным быть нельзя было. Отец тоже партийный, но после пары поездок в жаркие страны, плевался в сторону власти и бюрократов. Ну а я… я простой трудяга и оператор личного оружия, которое мне выдало государство, построенное на останках некогда великой цивилизации, где все шло на нужды армии. Я конечно же про княжества. Тогда ж налог шел на содержание дружины князя.

— Что ж, мсье Урк, не подскажете, волей какого случая вы тут оказались? — решил поинтересоваться я, опасливо оглядываясь по сторонам. Среди множеств обглоданных трупов были еще относительно теплые тушки, но они не шевелились, по крайней мере, когда рядом находился грозный амбассадор зеленки.

— Так же, как и вы, мсье Бес, — вежливо улыбнулся он, разведя руки в стороны. — При нападении группы агрессивно настроенных людей, я вместо с другими народными комиссарами, организовывал эвакуацию вверенного мне народа в другую область пещеры, пока воины нашей общины сдерживали натиск, однако в ходе боя, людям удалось прорваться и бой приняло ополчение комиссариата.