Я не чувствовал ни малейшего угрызения совести. Даже наоборот, моя совесть была настолько спокойна, что в наглую храпела. А все потому, что меня призвали как демона Войны и моя задачи нести вокруг разрушения, смерть и хаос. И мне плевать в кого стрелять. В легионера или в пленную эльфиечку, от которой только пару секунд назад оторвался стражник. Которого я, кстати, завалил перед входом в камеру.

Когда суммарный настрел перевалил за полсотни, я столкнулся с действительно опасным противником. А все, потому что я вышел из темницы и поднявшись по лестнице, очутился в караульном помещении. Здесь уже были перевернуты столы. Их легионеры выставили как баррикады и за ними же укрывались. Стоило моей макушке показаться снизу, как в меня тут же полетело с десяток дротиков.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как прижаться к ближайшей к противнику стене, пережидая залп. Для острастки я высунул автомат поверх укрытия и дал пару очередей, после чего, выдернул с разгрузки гранату.

— Своя, — по привычке крикнул и разогнув усики, выдернул предохранительную чеку, при этом давая активной чеке спокойно с хлопком отлететь в сторону. Выждав две секунды, закинул подарок сверху. Судя по тому, что стука падения гранаты не было, а взрыв был, хлопнуло как надо. Впрочем, я и так бы не услышал стук падения. Уши заложило по страшному. Единственное на что я мог опираться, это едва заметный счетчик душ. Единственное напоминание о некогда бывшем у меня интерфейсе. Скакнул он хорошо, так что я сразу же заказал себе активные наушники. Просто, потому что могу позволить. Венаторский шлем, к сожалению, отправился прочь, а его место занял «грибок». Дешевый 6б27. Поцарапанный б/у обошелся мне всего в пяток душ. Видать у Крысюка какая-то распродажа.

— Мы сдаемся! — донесся крик, когда я уже надел наушники и поправлял шлем.

Другого я не ожидал, а потому вновь выглянув на уровень пола этажа, осмотрелся. Деревянные столы хорошенько посекло осколками, видать доски для их изготовления использовали не самые толстые. Из-за одного из столов поднималось копье с намотанной белой тканью. Я лишь довольно ухмыльнулся и вскинув автомат, прицелился ниже этого копья. Затем подумал и на всякий случай прошелся короткой очередью по всему столу.

Крики о том, что кто-то из легионеров сдается, тут же стихли. Мне насрать. Я для них самый мерзкий противник. Мне плевать на их человеческие договоренности и конвенции. Каждый враг для меня это душа. Душа, которую я могу пожрать и затем эксплуатировать для своих личных хотелок.

Поэтому же, поднявшись в караулку, я прошелся вдоль линии столов, добивая с пистолета всех, кто еще шевелился. Ну а кто не шевелился, получал все равно контрольную порцию в голову. Не хотелось оставить за спиной какого-нибудь ублюдка, что решит помешать моим планам.

А планы были грандиозные и простые одновременно. Я заказал у снабженца МОН-50 и выставил на рястяжку напротив входа в караулку. Еще одну установил на спуске в коридор темницы. Ну и еще одну на повороте чуть дальше. Трех мин хватит, чтобы отбить у противника желание лезть вниз на мои поиски. А также позволит мне понять, куда успел дойти враг, пока я буду освобождать Тимандру и приводить ее в чувство. Все-таки, стоит отблагодарить ее за то, что призвала меня на столь славный пир. Здесь я от души наемся душами, как бы глупо это ни звучало.

После минирования тылов я ворвался в камеру Тимандры. Та прямо-таки расцвела и, кажется, даже слегка восстановилась. Причины такого прилива сил у ведьмы, я не понимал, да и как-то не до этого было. Я лишь помог ей снять кандалы. Кёниг молча осела на пол, разглядывая свои ноги. Все было понятно без слов.

И именно в момент, когда я накладывал ей шины, чтобы хоть как-то зафиксировать сломанные кости, раздался первый взрыв. Второй прогремел, когда Тимандра уже оказалась у меня на спине, зафиксированная советской санитарной лямкой для эвакуации раненый.