Это настоящая магия? — осведомлялась она. Когда-то была настоящей, отвечал он. Когда-то.

Он доставал книгу из пластикового контейнера, открывал и клал ее ладонь на плотную страницу.

Глава тринадцатая

— «Демономания»? — спросила Роузи. — Так?

Они сидели за высившимся среди обширных лужаек Аркадии каменным столом, запятнанным опалью былых лет и призраками сдохших гусениц; Пирс не позволил ей положить на столешницу принесенные им книги.

Было здесь большое красивое издание «Hypnerotomachia Poliphili», напечатанное на поживу полиглотам в Париже в 1586 году, с гравюрами, — книга, стоившая, по мнению Пирса, тысячи долларов, хотя он и не был экспертом в таких вопросах. А еще — одна «диковинка», как выразился Пирс в разговоре с Роузи, и куча других вещей, которые надо обсудить, включая «Пикатрикс» в пластиковом пакете.

А еще — вот эта книга, трактат Жана Бодена, доказывающий, что ведьм следует предавать смерти, имевший хождение в Париже в те годы, когда там жил Бруно. Это оказалось самое первое издание, залистанное и потрепанное, без намека на заглавие на кожаном переплете. Пирс раскрыл его с вежливой почтительностью, чтобы Роузи смогла увидеть титульный лист. «De la démonomanie des sorciers».

— Демономания, — подтвердил Пирс. — Верно. По латыни — а был и латинский перевод, для ученых и священников, — dæmonomania. — Он пальцем написал это слово на столешнице, обозначив двойную букву æ. — Мы бы так назвали массовое помешательство на демонах, но тогда значение слова было другое, хотя отчасти Боден и это имел в виду. Скорее заглавие означает «Кудесники, погрязшие в демонах» или, может быть, «Демоны, погрязшие в кудесниках», или в ведьмах. Книга о волшбе, о том, что это такое и как действует. Mania означает привязанность, одержимость; маньяк — это человек, чем-то одержимый, на чем-то зациклившийся.

— Словно в него кто-то вселился.

— Вот именно. — Пирс одобрительно посмотрел на нее. — Это книга об одержимости демонами и не только о ведьмах, как мы обычно их представляем — макбетовского типа с бурлящими котелками, — но и о ведьмах фаустианских, которые изучали звезды и вызывали планетных духов.

Он вручил ей книгу. Темная бумага, покрытая пятнами и крупными буквами, выстроенными в не очень-то ровные ряды, издавала странный запах — не столько бумаги, подумала Роузи, сколько малопонятного языка старой Франции, с лишними буквами в знакомых словах; запах смысла, который она еще не успела постичь.

— В основном, — продолжал Пирс, — Боден боролся с модными в то время интеллектуалами, такими, как Бруно, полагавшими, что вселенная заполнена божественным духом, который воплощается во все более возвышенных и утонченных формах, если подниматься по ступеням бытия от камней и скал к животным, к человеческим душам и далее — к духовным силам, ангелам и так до самого Бога. Зная способы, можно привести человеческий дух в созвучие с этими духами, вступить с ними в контакт, может быть, чему-то научиться у них или даже управлять ими.

— И что же ему не нравилось?

— Боден хотел, чтобы пребывало только одно сверхъестественное существо, совершенно не материальное: Бог.