Яркая луна, сверкающая на полнеба, постепенно стала приобретать утренний серебристо-белый цвет, блекли и звезды, а небо на востоке алело пока еще узенькой полосой. Алый, оранжевый, темно-голубой, глубоко-синий такая вот предрассветная радуга. Часа четыре утра, тот самый час, когда так хочется спать. Час волка.

Вот именно, что волка! И волки эти не замедлили появиться. Естественно — двуногие!

Михаил сначала услышал негромкий плеск волны под веслами, а уж потом заметил вынырнувшую из утреннего тумана ладью, небольшую, в пять пар весел. Она шла ходко, видать, плывущие на ней люди хорошо знали фарватер, мелей не убоялись. Разогнав суденышко, разом подняли весла, мягко ткнулись в песок, выскочили.

Немцы!

Разглядев наконец пришельцев почти впритык, Ратников закусил губу — ну точно немцы. Двое монахов с бритыми лицами и с десяток кнехтов — стеганые гамбизоны, кое у кого кольчужка, небольшие, с черным на белом фоне тевтонским крестом щиты, железные шапки. Ну, копья, понятное дело, шестоперы-палицы, даже секиры. А вот мечи только у двух — оружие дорогое, рыцарское. У этих-то наверняка самые плохонькие, хорошие-то клинки не по чину.

Итак, орденцы. Верно, приплыли проведать рыболовные свои угодья. Но почему явились под утро? И почему так таятся? Громко не разговаривают, общаются все больше жестами… Ага! Вот ладья отчалила, скрылась в тумане, тихонько так, словно подводная лодка во вражеских водах, а эта дюжина — кнехты и два монаха — так и остались на берегу. Впрочем, нет — тут же пошли в лес, и Ратников, немного подумав, за ними. Утро уже, утро, солнышко вот-вот взойдет, роса кругом — знать, снова погожий денек будет. Еще чуть-чуть, и весело запоют-зачирикают птицы, лес наполнится шумом, не так-то просто будет идущим заметить осторожно крадущегося позади человека. Да и не очень-то они и прислушивались — шли себе по узенькой тропке, шагали быстро и целеустремленно, наверняка знали куда.

Ну и Миша сзади. И все думал, как бы к шалашу не свернули, не заметили бы… Нет, не свернули. Прошли прямо к поляне в окружении сосен и молодых дубков, той самой, где и появились провалившиеся в прошлое Ратников с Олексой, где в далеком будущем будет стоять мыза… Горелая мыза… Проклятая мыза.

Ага, пришли… Один из монахов — высокий и сутулый, лица за дальностью было не разглядеть — что-то отрывисто бросил, и кнехты разом попрятались в сосняке, затаились… гам же, чуть погодя, укрылись и монахи.

Зачем? Кого-то поджидали? А, пожалуй! Очень уж все было похоже на засаду.

Мише даже стало интересно, кого это они тут ждут, кого схватят? Все равно было — кого, Ратников давно уже научился в чужие дела не встревать, особенно здесь, в Пограничье. А потому тоже затаился за ракитовыми кустиками, ждал. И все прикидывал, с какой стороны подойдут те, на кого охотились монахи и кнехты. С той стороны, куда причаливала ладья? Вряд ли… тогда б уж там бы и ждали — куда как удобнее, взяли бы сразу по высадке, тепленьких! Скорее всего — с пляжа подойдут, с того, где обычно купались «робинзоны»… или с плеса.

Но откуда тевтонцы знают, что те, кто появится, придут именно сюда, именно на это место? Значит, знали откуда-то…

Михаил почувствовал волнение, азарт даже — ведь именно с этой полянкой и была связана тайна проникновения в иную эпоху, туда-то ему и надо бы… так может быть, повезет?

Чу! Рядом, слева, вдруг послышались чьи-то шаги, не такие уж и осторожные! Кто-то шел по лесу прямо на затаившегося в кустах Ратникова. Миша приготовился выскочить, убежать, петляя, к болотцу… конечно, не с той стороны, где шалаш…

Кнехты — да, это были именно они, двое — прошли мимо, буквально в двух шагах… уселись за деревьями, так, чтобы хорошо видеть поляну.