Ванная уже набрана, и, быстро скинув одежу, опускаюсь в теплую воду. В этот раз нет болезненного щипания или жжения. Тело мягко погружается в гостеприимные воды, и я расслабляюсь. С лица не сходит глупая улыбка.
Спустя пять минут в ванную поднимается Тина.
— Я убрала на лестнице, махр тоже у себя в ванной, — докладывает она, а мне становится неловко. Эйфория начинает сходить на нет, уступая место совести.
— Прости, пожалуйста, — мне настолько неудобно, что кончики ушей начинают предательски пылать, совсем как в то, время, когда я была маленькой и пыталась умыкнуть лишний пирожок из плетеной корзинки Ба. Эти воспоминания согревают меня, наполняя сердце щемящим светом. Ба — мой солнечный лучик, мой самый близкий и родной человек, который родным по сути и не был. Я скучала по ней. Острая боль потери отступила, стачиваясь новыми событиями и воспоминаниями, оставляя вместо себя такую странную, согревающую тоску. Я чувствовала, что она по-прежнему со мной, живет в моих воспоминаниях, окутывая заботой и напоминая о славных дня, проведенных вместе.
— Что-то не так? — Тина замечает мою грустную улыбку, но я пока не готова ей все рассказать, поэтому просто качаю головой.
— Нет, — с трудом узнаю собственный голос, до того тихим он стал, — все в порядке. Просто мысли.
Через полчаса я, вполне чистая и свежая, сижу, укутанная в любимый длинный халат, сижу на кровати.
— Достань, пожалуйста, коричневое платье, — попросила я, расчесывая влажные волосы.
Подойдя к шкафу, Тина достала длинное платье из тонкой шерсти светло-коричневого, почти карамельного цвета. Круглый вырез отделан золотистым ажурным кружевом и мелкой вышивкой шоколадной расцветки, спускающейся вниз до самой талии, где ее перекрывает широкий, плотный пояс того же золотого оттенка. Длинные, узкие рукава тоже расшиты, но не полностью, а лишь у самых запястьев, немного поднимаясь вверх. На ноги обула удобные коричневые туфли на небольшом прямоугольном каблучке. Влажные волосы скрутила в пучок, закрепив лентой насыщенно-коричневого оттенка.
— Чем теперь займешься? — спросила Тина, убирая расческу на туалетный столик. Зачарованный гребень, к моему сожалению, так и остался в замке Артенсейров. — Вы сегодня рано закончили, и до обеда еще есть немного времени.
— Не знаю, — пожала плечами, — думаю, Кеор лучше знает, так что пошли вниз, спросим.
Поднялась с кровати и вышла из комнаты, Тина последовала за мной. Как я и думала, высший нашелся в гостиной. Он сидел на диване, облокотившись на мягкую спинку и закинув ногу на ногу, и пролистывал какую-то книгу в толстом буром переплете. На нем были серые штаны и бежевая кофта мелкой вязки, рукава которой он подтянул почти до локтей. Слегка влажные волосы, имевшие теперь еще более выразительный стальной цвет, были небрежно раскиданы по плечами. Ох, Великий, и зачем ты создал высших такими притягательными? И не важно, что разумом я прекрасно понимала, сколь обманчива их красота, скрывающая суть идеальных хищников и самых опасных существ в мире, глаза продолжали любоваться демоном, а глупое маленькое сердце предательски замирало.
— Гипнотизируешь или любуешься? — спросил он, не отрываясь от книги. На мгновение я растерялась.
— Ни то, ни другое, — постаралась как можно спокойней ответить, проходя и садясь в кресло, — просто смотрю на тебя и думаю.
— И о чем же? — демон поднял глаза и посмотрел на меня. О, я смогла заинтересовать его! Уже неплохо.
— О том, почему Великий дал вам такую обманчивую внешность, — будничным тоном продолжил я. Демон довольно хмыкнул.
— А ты что, хотела бы, чтобы все добрячки были красивы, а все негодяи уродливы? — Кеор тихо закрыл и отложил книгу, — Это же не книжная история, а реальная жизнь, а в природе, как ты знаешь, многое обманчиво: красивые растения как правило ядовиты, горы, прекрасные в своем величии, опасны, а сколько существует ярких, разноцветных рыб и птиц? И что, ты думаешь, все они ручные зверюшки? — заломив левую бровь, демон внимательно следил за моей реакцией, — Так задумано самим Великим — все притягательное опасно, и чем желанней, тем опасней. |