|
Предтечей клонов стал Сури Аякасаки, знаменитый победитель всех существующих легальных и нелегальных боев чуть ли не во всех возможных единоборствах. Аякасаки имел какую-то совершенно уж запутанную родословную: не то новогвинеец японско-тайваньского происхождения, не то китаец с примесью малазийской и монгольской крови. С головой у Сури было, конечно, не в порядке, что компенсировалось небывалыми рефлексами и прочими достоинствами, необходимыми для выдающегося спортивного драчуна. Он умер на Луне, в хранилище ДНК, при странных обстоятельствах, как раз когда террористы-антиевгеники попытались это хранилище к чертовой матери взорвать. То ли Аякасаки сам участвовал в теракте, то ли случайно оказался на спутнике в неподходящее время — для широкой публики осталось загадкой. Так или иначе, его жена и дети объявили, что в их распоряжении имеются образцы тканей, компьютерная томография мозга и голограммная копия тела покойного супруга и отца, а так же его разрешение на производство клонов. С разрешением дело тоже было темным, но, в общем, ‘Аякс-трест’ существовал уже три года и распадаться не собирался: теперь около тысячи клонированных аяксов несли службу по охране как отдельных персон, так и целых объектов, и лишь то, что Трест драл за них баснословные клики, мешало клонам вытеснить все остальные частные охранные структуры.
Дверь отъехала, и в зал, поблескивая очками, вывалился пресс-секретарь ‘Силикон Индастрис’ Никита Аквидзе собственной долговязой нескладной персоной — в длинных, до колен, желтых трусах с антибактериальной трихлозановой пропиткой, и больше ни в чем. — Дани, малыш! — качнувшись, он шагнул к Даниславу и обнял его за плечи. Никита часто ездил по делам в Тихоокеанскую империю и выучил новогвин — новогвинейский, на котором имя Данислава звучало именно так, ‘Дани’. ‘Дан’ — так оно произносилось на орьенском, языке Восточного Сознания, а по-окасски, то есть на языке Запада, Дан был ‘Данисом’. К примеру, оружие по-орьенски называется стреляло, пиаробот — рекламат, системный блок компьютера — итель, Искусственный Интеллект — разумник, модо-собачка — футурекс. А вот злая пуля, по-орьенски — зуля, на окасском называется — ебуля, от ‘evil bullet’. — Привет, — сказал Дан. Они были на ‘ты’, потому что Аквидзе считался другом семьи и, как подозревал Данислав, подкатывал, — возможно, безуспешно, а возможно и успешно — к матери до того, как она вышла замуж за отца. — Ну ты как? — слегка пошатываясь, Никита повел его вглубь зала сквозь изменчивый свет. Аякс неслышно шел за ними. — Где твоя... а, ты ж нас так и не познакомил. Барышня твоя где? Зал наполняли плеск, бульканье и отзвуки голосов, приходилось говорить громко. — На экскурсию поехала. К ним приблизилась официантка, одетая лишь в узкий короткий передник из серебристой чешуи, и плавным движением подвела к Дану поднос с бокалами, один из которых он взял. Когда официантка повернулась и, качая задом, пошла прочь, Аквидзе попытался ущипнуть ее, но лишь мазнул пальцами по гладкой ягодице. — А, шалавко чешуйча! — выругался он на новогвине. — Там столько силикона — не ухватить, вроде пузырь резиновый... И зачем они вообще их сюда притащили, девок этих? Для понту, точно. Тут же бокалы всякие сами собой как из-под земли вырастают... Знаешь, Дани, как они тренируются, чтоб задом мотать туда-сюда, вот как эта, сексуально чтоб так вилять им?.. Дан этого знать не хотел и промолчал, но Аквидзе все равно стал рассказывать: — Карандаш туда всунула и голая возле стенки... Типа идет... ну так, на одном месте ноги переставляет. Потом смотрит — если карандаш на стене восьмерку. |
