Шендл схватила ее за руку:

– Ты что, спятила?!

– Отличная идея! – возразила Нина. – Англичане, может, и свиньи, но правила игры обычно соблюдают. А стрелять в женщин, особенно в хорошеньких, – это точно против правил. Давай, – повернулась она к Леони. – Помаши им.

Уже несколько девушек вовсю махали руками и строили глазки. Некоторые солдаты покраснели и отвели глаза, девушки расхохотались, захлопали в ладоши. Настроение по обе стороны забора явно улучшилось.

Теди коснулась пальцем колючей проволоки, повернулась к Леони и задумчиво проговорила:

–  Помнишь ту женщину в Атлите, которая впала в истерику, когда увидела такой забор? Только здесь он для того, чтобы нас защищать. Как шипы на розе.

– Шипы на розе? – переспросила Леони. – Не знала, что ты у нас поэт.

– Это не я. Я-то как раз очень приземленная. Вот моя сестра, она... – Теди запнулась. Впервые она заговорила о погибшей сестре.

Леони осторожно отвела палец Теди от проволоки.

– Ничего, зато у тебя нос, как у поэта.

– Что ты хочешь этим сказать? – вспыхнула Теди, но Леони засмеялась и легонько щелкнула ее по носу: – А как пахнет шутка?

Теди невольно рассмеялась.

– Пахнет обычно шутник. А если пахнет шутка, значит, она грязная.

Леони расхохоталась, Теди вслед за ней.

– Хватит вам! – прошипела Шендл, испугавшись, что солдаты могут решить, будто девушки смеются над ними.

Она оттащила подруг от забора, но Леони и Теди все тряслись от сдавленного хохота.

–  Сумасшедшие, – улыбнулась Нина, провожая их взглядом. Затем посмотрела на солдат, которые вовсю ухмылялись. – И, похоже, это заразно.

Шендл пожала плечами. Ей-то было совсем не смешно.

– Ну, как тебе здесь? – спросила Нина.

– Красота! – искренне ответила Шендл. – Я никогда так высоко в горах не была.

–  Мы всем рассказываем, что у нас тут маленькая Швейцария, – сказала Нина. – Только имей в виду, пение йодлем строго запрещено.

– Спасибо, я запомню, – серьезно пообещала Шендл.

– Господи, я же шучу! – Нина пихнула в бок. – Твои подружки не потеряли чувства юмора. И тебе не следует.

Шендл нахмурилась и, ничего не ответив, двинулась навстречу появившимся Зоре, Якобу и Эсфири. Якоб энергично тянул мать за руку. Ему здесь явно нравилось. Заметив на спортивной площадке мальчишек, он тут же кинулся туда, но через минуту вернулся.

– Как будет на иврите место, где мы были? – нетерпеливо спросил он. – Атлит – это что?

Шендл едва не выпалила «тюрьма», но вовремя осеклась.

– Скажи им, что это такой центр для иммигрантов.

– О'кей, – ответил он по-английски, щеголяя новым для него словечком.

Британцы все торчали на солнцепеке, обливаясь потом. Жители кибуца тоже неь расходились, сердито поглядывали на них и обсуждали, что делать дальше. Шендл недоумевала, почему никто не уберет детей от греха подальше.

Время тянулось медленно. Ситуация окончательно зашла в тупик. В толпе мало-помалу нарастал гул. Даже в бойцах, что развалились под соснами на складных стульях, угадывалось напряжение. Все напоминало затишье перед бурей.

Но вместо раскатов грома вдруг раздалось пение: «Не сиди под яблоней с другим». Все разом обернулись и увидели, как из глубины кибуца весело бежит мальчишка в запыленной школьной форме.

– Привет всем! – весело крикнул он.

От расслабленности бойцов вмиг и следа не осталось. Они окружили мальчика.

– Ты откуда взялся?

– Из Хайфы. Про осаду Бейт-Орена уже весь город знает. Я как услыхал, что здесь у вас творится, плюнул на школу и на попутке к вам.