Он сел, ударившись головой о камень, нашарил воткнутый в песок нож.

— Чип! Смотри! — Он вскочил на колени и уперся рукой в песок. Маттиола темнела силуэтом на фоне голубого входа в пещеру. Он поднял нож, готовый поразить любого, кто приблизится к ним.

— Нет, нет, — сказала она со смехом. — Подойди, посмотри! Я не верю своим глазам!

Щурясь от света, он подполз к ней.

— Гляди! — воскликнула она счастливо, показывая на берег.

Метрах в пятидесяти от пещеры на песчаной отмели стояло суденышко — небольшой двухмоторный катер. Старый, с белым корпусом и красным скиртингом. Он стоял на песке с наклоном на нос. Вода до него не доходила. Над скиртингом были белые брызгоотражатели, а часть ветрового стекла отсутствовала.

— Давай поглядим, годится ли он, — сказала Маттиола. Опираясь на плечо Чипа, она начала вылезать из пещеры; он кинул нож, схватил ее за руку и потянул назад.

— Постой минутку, — сказал он.

— Почему? — Она посмотрела на него.

Он потирал ушиб и хмуро смотрел на катер — красно-белый, пустой, такой манящий на ярком утреннем, не скрытом туманом, солнышке.

— Здесь какой-то подвох, — сказал он. — Западня. Слишком уж здорово. Ложимся спать, просыпаемся — и к нашим услугам подогнали лодку. Я не верю в это.

— Ее нам не подогнали, — возразила Маттиола. — Она стоит здесь не одну неделю. Погляди, как успели ее загадить птицы и как глубоко ушел в песок ее нос.

— Откуда взялся тут этот катер? Здесь поблизости нет островов.

— Быть может, торговцы пришли с Майорки, а их поймали, — предположила она. — Или, может, они нарочно ее оставили для таких, как мы с тобой. Ты же говорил, что возможны спасательные операции.

— И никто его тут не нашел и не доложил Уни?

— Уни никому не позволяет заходить на эту часть побережья.

— Давай еще подождем, — сказал он. — Давай просто понаблюдаем и немного подождем.

Она нехотя согласилась.

— Ну, давай.

— Слишком все оказалось просто, — сказал Чип.

— А почему все должно быть недоступным?

Они остались в пещере. Поели, упаковали одеяла и все время следили за катером. Скрытно сползали за пещеру и закопали в песок отходы.

Гребешки волн заплескивались под днище катера, приближалось время отлива. Птицы кружили над суденышком, садились на ветровое стекло и поручни. Это были четыре чайки и пара коричневых птичек, размером поменьше.

— С каждой минутой его все больше загаживают, — сказала Маттиола. — И что, если о нем уже знают и сегодня как раз тот день, когда за ним придут и заберут?

— Говори шепотом! — сказал Чип. — Во имя Христа и Вэня, ну почему я не захватил подзорную трубу!

Он пытался сотворить некое ее подобие из линз от компаса и от фонарика и свернутого в трубку куска картона от коробки, но ничего путного не получилось.

— Сколько мы будем ждать? — спросила Маттиола.

— Пока не стемнеет, — ответил Чип.

На берегу никто не показывался, и единственными звуками были шум крыльев и крики птиц, да тихий плеск волн.

К катеру он пошел один, медленно и с оглядкой. Катер оказался старее, чем выглядел на расстоянии; белая краска на корпусе лупилась и под ней обнажались шрамы прежних ремонтов; скиртинг изобиловал вмятинами и трещинами. Чип обошел катер, ни к чему не прикасаясь, выискивая малейшие признаки обмана, подвоха, опасности. Но ничего подозрительного не обнаружил.