— Они никогда не возвращаются, Чип, — сказал Аши.

Чип перевел взгляд на него.

— Возможно, они достигают берега, — говорил Аши, — возможно, они добираются и до '001. Быть может, они даже проникают в храм. Но не дальше, потому что все они исчезли, все до единого. А Уни действует по-прежнему.

Чип взглянул на Джулию. Она сказала:

— Мужчины и женщины, точно такие же, как вы. Как я помню.

Чип взглянул на Маттиолу, державшую его за руку. Она сжала ее и сочувственно посмотрела на него.

Он взглянул на Аши. Тот молча протягивал ему чашку кофе.

Он жестом остановил его и покачал головой.

— Нет, не надо кофе, я не хочу, — сказали.

Он сидел неподвижно, на лбу у него внезапно выступила испарина, он судорожно дернулся вперед, и его вырвало.

Чип лежал в постели, рядом с ним спала Маттиола. Хассан храпел по другую сторону занавески. Во рту стояла горечь, и Чип вспомнил, как его рвало. Христос и Вэнь! И притом на ковер — первый виденный им за полгода ковер!

Потом ему вспомнилось, что говорила та женщина, Джулия, и Карл — Аши.

Некоторое время он спокойно лежал, затем встал и на цыпочках прошел за занавеску, мимо спящих Ньюменов, к раковине. Попил воды и, поскольку ему не хотелось идти через вестибюль, он потихоньку помочился в раковину и тщательно ополоснул ее.

Вернувшись, он лег рядом с Маттиолой и натянул на себя одеяло. Он снова почувствовал, что пьянеет, голова болела, но он продолжал лежать на спине с закрытыми глазами, спокойно дыша, и немного погодя голова прошла, и он почувствовал себя лучше.

Лежа с закрытыми глазами, он размышлял.

Спустя примерно полчаса у Ньюмена зазвенел будильник. Маттиола пошевелилась. Он погладил ее по голове, и она села в постели.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Вроде бы ничего.

Вспыхнул свет. Слышно было, как, зевая, отхаркиваясь, вставал Хассан.

— Риа, поднимайся, — сказал он сипло. — Гиги? Пора вставать.

Чип, не шевелясь, лежал на спине, рукой касаясь щеки Маттиолы.

— Прости, дорогая, — сказал он. — Я позвоню ему сегодня и принесу свои извинения.

Она взяла его руку и прижалась к ней губами.

— Все равно когда-нибудь так случилось бы. Аши это понял.

— Я хочу попросить его помочь подыскать мне работу получше, — сказал Чип.

Маттиола посмотрела на него вопросительно.

— Все вышло из меня, — сказал он. — Вместе с блевотиной. Все ушло. Я намерен стать прилежным сталюгой-оптимистом. Я буду принимать и подлаживаться. У нас когда-нибудь будет квартира побольше, чем у Аши.

— Мне этого не надо, — сказала она. — Я была бы счастлива, будь у нас хотя бы две комнаты.

— Будут, — сказал он. — Через два года. Две комнаты через два года. Обещаю тебе.

Она улыбнулась.

Он продолжал:

— Я считаю, нам следовало бы подумать о переезде в Нью-Мадрид, где у нас теперь есть богатые друзья. Этот господин Ларе, он — директор школы, тебе это известно? Быть может, ты смогла бы там преподавать. И наш ребенок, когда подрастет, смог бы там учиться.

— Что я могла бы там преподавать?

— Что-нибудь, — сказал он. — Я не знаю. — Он опустил руку и погладил ей грудь. — Скажем, как сделать свою грудь красивой.

— Нам пора одеваться, — прервала она с улыбкой.

— Давай плюнем на завтрак, — сказал он, не давая ей подняться. Он перекатился к ней, и они стали целоваться.