Половину содержимого ранца составляли припасы: инструменты, унипеки, проволока, бумага и всякая всячина; другая половина была отгорожена деревянной решеткой с глубокими, заполненными соломой квадратными гнездами. В одном он не нащупал ничего, кроме соломы, в другом же было что-то с мягкой поверхностью, но твердое внутри. Он вытащил солому и извлек увесистый светлой окраски шар и еще горсть чего-то глиноподобного с налипшими соломинками. Чип положил эти предметы на пол и достал еще два таких же предмета. Рядом оказалось пустое гнездо, а из следующего он достал четвертую бомбу. Он вытряхнул солому, инструменты и все прочее; сложил в гнезда решетки четыре бомбы. Из двух других ранцев он извлек еще одиннадцать бомб и добавил их к четырем первым. Оставались места еще для трех штук.

Он пошел к лифту за четвертым ранцем. Какой-то звук в холле заставил его резко обернуться — пистолет он оставил возле бомб, — в дверях никого не было, и звук (может быть, шелест шелка?) исчез. Если вообще он ему не почудился. Это могло быть эхо произведенного им шума.

Не спуская глаз с двери, он пятился к ранцу, зацепил его за ремень и быстро перенес к остальным в холле, опять опустился на колени и придвинул пистолет к себе. Открыл ранец, вытащил солому, достал три бомбы и положил их к остальным — получилось три ряда по шесть штук. Закрыл и застегнул ранец, продел руку под ремень и аккуратно повесил его на плечо. Потом осторожно перенес тяжесть на бедро. Бомбы грузно ерзнули в ячейках решетки.

Пистолет, что лежал около ранцев, тоже был лазерный, но более нового образца, чем был у него. Он его поднял и проверил. Вместо генератора был вложен камень. Пистолет он положил назад и взял один из ножей — с черной рукоятью пред-У. Лезвие изношено точкой, но острое, и Чип положил его в правый карман. Забрав свой исправный пистолет и поддерживая рукой ранец, он поднялся с колен, переступил через порожний ранец и быстро направился к двери.

За ней было темно и тихо. Он обождал, пока глаза свыклись с темнотой, затем пошел налево. У стены с дисплеями лежал громадный телекомп (Когда Чип здесь был в прошлый раз, он, кажется, был неисправен). Чип прошел мимо и остановился. Впереди у стены кто-то неподвижно лежал.

Ах, нет, это были носилки, двое носилок с одеялами. Когда-то он с Папой Яном в них заворачивался, возможно, в эти самые одеяла.

Он постоял секунду, другую, вспоминая.

И двинулся дальше. К двери. К двери, в которую его некогда протолкнул Папа Ян. И рядом с ней сканер, первый в его жизни, на котором он не отметился. Как он тогда перетрусил!

«На сей раз тебе не придется меня подталкивать, Папа Ян», — подумалось ему.

Он приоткрыл немного дверь, выглянул на площадку — яркий свет, пусто, — и он вошел.

Дальше — вниз по лестнице, в прохладу. Теперь не мешкать! Паренек и женщина наверху в туалете могли прийти в себя и поднять тревогу, закричать.

Он прошел в дверь, ведущую к первому уровню банков данных.

Прошел вторую дверь, сбежал по лестнице до дверей нижнего уровня.

Он уперся плечом в дверь, держа наготове пистолет, и нажал левой рукой ручку.

Медленно отворилась дверь. В сумраке мелькали красные огоньки на стене с приемно-передающей аппаратурой слабо светился низкий потолок. Он раскрыл дверь пошире. Перед ним была опоясанная поручнем шахта холодильника. Его синие стойки-руки были воздеты к потолку, за ним — колонна, шахта, еще колонна, еще шахта. Реакторы были расположены в другом конце цеха, красные купола отражались в витрине тускло освещенного зала программистов. Номеров не было видно, двери закрыты. Стояла полная тишина — если не считать негромкого, низкого непрерывного воющего звука. Он раскрыл дверь еще шире, сделал пару шагов и увидел вторую стену с мигавшей красными огоньками аппаратурой.

Он притворил за собой дверь и направился дальше.