Доктор Стэнли осматривает меня, избегая смотреть в глаза. При этом обращается толи к планшету, толи к моим повязкам.

— Что ж, выглядите вы получше, чем в прошлый раз. — Доктор немного старше меня, года, наверное, на четыре. Кадык выпирает из горла точно ручка воткнутой сзади в шею швабры.

— Как самочувствие?

— Мерзну.

За ширмой слева разговаривают двое мужчин. Один впервые обрел голос после того, как Смерть исполнила ему колыбельную, а врач вернул к жизни, очистив ржавое горло от грязи и травы. Голос просит выпустить его отсюда.

— Здесь отмечено, что температура у вас нормальная, — говорит доктор Стэнли, поглядывая на планшет. — Озноб или жар могут указывать на возникновение осложнений. Давно зябнете?

— С тех пор как сижу здесь раздетый, дожидаясь вас.

Доктор не отвечает. Каждый раз, когда он глотает, кадык проходит вниз по горлу, словно измеряет его глубину.

Из-за ширмы выходит санитар. Огромный, с такой темной кожей, что она отсвечивает синим, когда на нее падает свет. Он подставляет картонный стаканчик под струйку воды из питьевого фонтанчика и, обращаясь к невидимому голосу, говорит:

— Вас отпустят сразу же после следующего осмотра.

— Это был несчастный случай, — отвечает голос. — Мне не нужен никакой осмотр.

Доктор Стэнли рассматривает мои повязки.

— Чешется, — сообщаю я. — И у меня частый кашель.

— Начальные признаки инфекции, — говорит он. — Это плохо. Мы вас перевяжем, а потом я пропишу более сильные антибиотики.

— Разве я их уже не принимаю?

— В том-то и дело. Скажите, вы принимаете достаточно жидкости?

— Что такое достаточно?

— Эрик, вам грозит отторжение пересаженных тканей. Забудьте о спиртном, пейте побольше воды. При ожогах, подобных вашим, нарушается жидкостный баланс в тканях. Поберегите себя. Как у вас со всем прочим? Память улучшается?

— Понемногу. Трудно сказать…

— Это не по моей части, — отвечает невидимому голосу санитар. — Мы обязаны докладывать обо всех такого рода случаях. Сидите смирно.

Голос просит кофе.

Доктор Стэнли выписывает стероиды, новую порцию антибиотиков и болеутоляющих.

На потолке, там, где прячутся камеры, появились волдыри. Еще накануне я их не видел. Смотрю на застывшие в точке кипения хромированные пузыри, и комната начинает плыть. Мужчина с ведром, возящий тряпкой по плиткам пола, цепляет меня за ногу, и я опрокидываю стенд с бессмысленным коллажем из обнаженных женщин и тропических пляжей, хаотическим соединением рекламных брошюр и медицинских справок.

— Вам помочь?

Я потревожил Контролера.

— Я был у вас вчера.

— Разрешите отметить вашу карточку. Десятое шоу у нас бесплатно.

Понятия не имею, о чем речь.

— У меня нет карточки.

На пошив его рубашки пошла, должна быть, простыня с двуспальной кровати. Он замирает на мгновение, прежде чем принять вид человека, способного решить любую проблему и не зря занимающего свое место. Глазки бегают по мне точками лазерного прицела. Хромированные пузыри на потолке регистрируют каждое движение. Невидимые щупальца щекочут мою шею и уши. Поначалу я думаю, что это пот, но потом жучки теряют хватку, падают под рубашку и начинают вертеться, пытаясь выбраться из джинсов.