Битый час я слонялся возле бара, с каждой минутой навлекая на себя все больше подозрительных взглядов и пытаясь наметить пути подхода. В лаборатории из-под моих рук вышли тысячи таблеток, но как они распространяются, я не имел ни малейшего представления. Все могло кончиться покупкой дозы у какого-нибудь толкача, представляющего низшее звено той же цепочки, на которую работал и я сам. Спасение пришло в обличье невзрачного вида парнишки, без лишних обиняков спросившего, нет ли у меня экстази.

— Извини, приятель, сам ищу.

Пользуясь случаем, я поинтересовался, не знает ли он, у кого можно разжиться крэдлом. Парень рассмеялся. То ли это означало нет, то ли я ошибся с названием, то ли просто не внушал доверия. То ли все шло совсем просто, то ли не шло никак. Те, кто не считал меня копом, видели во мне простака, которого ничего не стоит облапошить. Получалось, я сильно заблуждался, полагая, что увижу плоды своего труда. Улов ограничивался рассыпающимися, плохо отпрессованными таблетками неопределенного цвета, оставлявшими пятна на ладони. Кроша их ногтем, я ощущал запах шафрана или лактозы, а порой того и другого одновременно. Все говорили, да, приятель, я знаю, что ты ищешь, но на поверку выходило, что никто ничего не знал. Все принимали меня за простофилю. В баре какая-то девица с хромированной штучкой в языке и растекшимися от наркотиков зрачками прижалась к моему плечу.

— Хочешь тач ?

Название ни о чем не говорило, но я кивнул — чутье подсказывало, что больше сюда приходить не придется. Хотелось поскорее выбраться из этого ада. От электричества у меня всегда сушит во рту.

Отто в Грэнд-сентрал не снимал трубку с тех самых пор, как я вернулся. Я уже был готов плюнуть на инструкции и позвонить напрямую, чтобы услышать его голос и перестать беспокоиться. Именно так люди и попадают за решетку или на кладбище. Нет, говорил я себе, ты позвонишь в лабораторию, выдержишь один гудок, а потом позвонишь еще раз и дашь уже два звонка. Еще через десять минут ты позвонишь на платный телефон в ту самую чистенькую стеклянную будку возле заброшенной заправки, где к тому времени уже будет ждать Отто. Он не ждал, и с этого момента я забеспокоился по-настоящему. Каждый должен быть на своем месте. Каждый должен быть там, где ему предписано быть в определенное время.

Я оставил Отто, потому что ему хотелось развеяться в Лас-Вегасе, тогда как мне не терпелось побыстрее попасть домой. У Отто не было машины, но он сказал, что доберется автостопом. Тогда это обстоятельство меня не встревожило. Теперь я оказался в нелепой ситуации и нуждался в его помощи, потому что, уступив желанию притушить твою злость, отдал тебе свою «гэлакси», чтобы ты съездила к родителям на уик-энд, а сам оказался без колес и не мог вернуться в Оз.

— Как дела? — спросил парнишка.

Он был немного моложе меня и одет спокойнее, чем большинство заполнивших клуб тинейджеров, но все равно выглядел по-идиотски в рыбацкой шапочке и очках с зеркальными стеклами. Нас свела девчонка из бара.

— Блеск, — ответил я.

— Ты коп?

— Нет.

— Имеешь какое-либо отношение к правоохранительным структурам?

Я мог бы разбить ему сердце, ответив, что это не имеет значения. В моем представлении человек, имеющий отношение к правоохранительным структурам, должен быть экипирован парой наручников и микрофоном, соединенным проводком со спрятанной батарейкой.

— Не имею.

— А не слишком ли ты староват для такого заведения?

— Послушай, — сказал я, желая только одного, поскорее со всем этим закончить, — у меня есть деньги. Мне нужен тач и чем больше, тем лучше. Столько, сколько ты можешь достать без лишнего шума. Прямо сейчас. Плачу наличными. Если у тебя есть товар, давай поговорим.