- Да тебя за твои примочки убить мало, пидер, – с тихой злобой произнес наш спаситель, выходя из-за кустов и поправляя третью ногу.

- Уй, бля-я-я... – безнадежно проныл граф.

- Звал, твоя светлость? – ехидно откликнулся кэп. – Или тебя теперь надо звать «твоя темность», а, цу Кабздец?

- Так вы что, знакомы? – изумилась я, восхищенная тем, как все (в который раз!) удачно складывается. Прямо поразительно, как мне везет в этой жизни, уж и не знаю почему. Вот только жить долго и счастливо после очередного везения отчего-то не получается.

- Знакомьтесь, – Бляд неприятно улыбнулся. – Мой бывший канонир, беглый потомок древнего рода цу Кабздецов, пидер.

- Ну что он пидер, мог бы и не упоминать, – хмыкнула я. – Во-первых, неполиткорректно, а во-вторых, и так видно.

Все посмотрели на меня этим своим фирменным, блин с икрой, многозначительным взглядом «Наша Мурочка по жизни дурочка». Кажется, я начинаю привыкать к самой мерзкой привычке моей команды.

- Это имя, – мягко пояснила Мене-Текел-Фарес, – имя такое. Пидер цу Кабздец.

- Пидер, – автоматически повторила я. – Цу. Кабздец какое красивое имя.

Граф Пидер просиял белозубой улыбкой, в которой, подозреваю, до нашего знакомства еще все зубы были на месте. Надеюсь, у бедняги Кабздеца не только рояли, но и стоматологи при замке имеются.

- Чем обязан визиту? – светски пришепетывая, осведомился он. Но в дом, что характерно, не пригласил.

- Нужен ты нам сто лет в обед, – с моряцкой прямотой ответствовал капитан Бляд. – Сам себе ответь, чем обязан. Какого лешего указатели перевесил, Пидер? Бойцов своих на нас натравил... Чё за дела, ваще?

- Тебя по-прежнему не проведешь, кэп, – обольстительно выгибаясь, сладко прошептал граф, заглядывая Бляду в глаза и вытягивая губы дудочкой. Кэп взял Кабздеца за лицо и аккуратно отвернул в сторону. Мне его жест отчего-то показался привычным. Как будто капитан проделывал его по сто раз на дню. Когда-то, не сказать чтоб очень давно.

Я скрестила руки на груди и раздраженно постучала о порог носком походного сапога на титановой шпильке.

- Не пора ли углубиться в детали, милые? Королева ждет, – с едва уловимой угрозой озвучила мои внутренние мысли Менька. Все-таки правильно я ее сделала премьер-министром.

- Он у меня на «Вездессущей Толерантности» три года канониром проплавал, – хмуро сообщил капитан пространству над нашими головами – так, словно боялся смотреть нам в глаза. – Мортиры там, фальконеты-мине... Впрочем, это королеве неинтересно... наверное.

- Почему неинтересно? – вскинулся юный Гаттер, но получив пинка с двух сторон – от Чкала и от Меньки – скоропостижно заткнулся.

- Так что я его кабздецовую породу хорошоо-о-о знаю, лично проверял... – тяжело дыша от ненависти, закончил Бляд.

Граф Пидер мечтательно провел пальцем по нижней губе, закатил глазки и самодовольно ухмыльнулся. Кэп со свистом втянул воздух и вперил тоскливый взор в черную-пречерную чащу. Мне почему-то стало его жалко.

- Ответ не по теме, – безжалостно заметила Менька. – И расплывчатый. Что именно подразумевается под кабздецовой породой?

- Постойте-постойте, – вдруг вклинился в допрос, то есть в светскую беседу Финлепсин. – А вы не из тех ли Кабздецов, что по материнской линии приходятся родней Цефалоаналам?

Потомок Кабздецов при этом вопросе едва собственным пальцем не подавился. Теперь понятно: коли он в родстве с потомственным предателем Цефалоаналом, никакие детали моему королевскому величеству уже не требуются. Кровь, как говорится, не вода. Предатели-изменники-заговорщики в двадцатом поколении практически обречены родовой селекцией на преступление против трона.