Он записал имена пилотов, которые поклялись полететь на это безумное приключение: мастер-пилот Чивер Мак-Фарланд, пилот первого класса Бхупендра Дартешек, пилот первого класса Эндрю Мак, пилот первого класса Дости Уэлсин, пилот первого класса Джонни Конрад. Записал он и названия кораблей: «Алмазный долг», «Стержень тимония», «Кристаллия», «Разведка-девять» и «Награда фортуны». После этого он на минуту остановился, прислушиваясь к сонному мурлыканью кота у себя на коленях и размышляя над этим списком отважных.

Пилот Дартешек оказался неожиданным рекрутом. Пат Рин ожидал, что он вернется к Хунтавас, поскольку доставил пакет и удовлетворил свое любопытство. Но — нет. Он остался здесь, тогда как Вилма Караппо вернулась к их нанимателям. Вопрос Пат Рина относительно причины вызвал только слабую улыбку пилота.

Он не сомневался, что об участии пилота в предприятии, которое Чивер Мак-Фарланд без видимой иронии назвал «ударным отрядом», позаботилась Натеза. Пат Рин не счел нужным спрашивать ее об этом. Если ей спокойнее знать, что в этом предприятии рядом с ним будет находиться пилот Хунтавас, то простая доброта требует, чтобы он принял как ее талисман, так и ее надежду.

Что до него, то он видел… некий шанс. То, что его ход делается вынужденно и время выбирал не он — ну что ж, какой у него оставался выход? Департамент Внутренних Дел обнаружил его без труда. Не стоило обижать Департамент предположением, будто он не решится сделать Пустошь своим заложником. Лучше встретиться с его людьми на собственных условиях, пользуясь тем преимуществом, какое ему может дать внезапность.

Он закрыл глаза, еще раз продумывая весь свой план.

— Пат Рин?

Он открыл глаза и повернул голову к тени, остановившейся в полутемном дверном проеме.

— Инас, — отозвался он, и Шелк у него на животе протестующе завозился. — Тебе надо спать.

— А тебе не надо? — Она шагнула вперед, и ее тень обрела материальность. На свету газовый пеньюар, расшитый языками пламени, вспыхнул огнем. — Мне не надо будет взлетать через шесть часов. На самом деле я могу спать хоть целый день, если мне вздумается.

— Конечно, можешь! — благодушно отозвался он. — И если бы ты меня предупредила, что собираешься это сделать, я бы обязательно отсрочил свой отлет, чтобы самому наблюдать такое чудо.

Она рассмеялась — негромко и певуче — и присела на стол рядом с ним. Яркий халат подчеркнул ее смуглую красоту и соблазнительно скользнул по стройному телу. Поясок на талии был завязан свободным узлом, изящные ножки были босыми.

— Ты замерзнешь, — сказал он ей, но она беззаботно покачала головой.

— Не замерзну, если ты вернешься в постель и меня согреешь.

Он выгнул бровь.

— Нечестная игра, миледи.

— Ты так считаешь? Я просто хочу как следует с тобой попрощаться. В чем моя ошибка?

Слово «попрощаться» зацепило его внимание и заставило посмотреть на дневник, лежащий открытым в пятне света, в соседстве с готовой к письму ручкой.

— Ошибки нет, — медленно проговорил он и, подняв глаза, встретился с ней взглядом. — Инас…

Она спокойно ответила на его взгляд.

— Да, любимый. Что-то упущено?

— Упущено…

Он отвел взгляд и подался вперед, положив ладонь на дневник. Его движение потревожило Шелка, который спрыгнул на пол, сонно мяукнув в знак протеста.

— Это переходит к тебе — как к моей… спутнице жизни и… моей наследнице. Если я не вернусь… — Он тряхнул головой. — На последних страницах я написал немного… о нашей родне. Если кто-нибудь из них прилетит сюда с просьбой о помощи, о них надо будет позаботиться…

Она накрыла своей ладонью его руку, лежащую на дневнике.