— Простите, а что такое Ревсюр? — за моей спиной прозвенел колокольчиком девичий голосок.

Я обернулся. Хорошенькая девушка смотрела на меня с доброжелательным интересом.

— Революционный союз юристов России, там на конце двойное «Р».

— А вы юрист?

— Правовед. — я шагнул к прелестному созданию, осторожно освободил ее руку из «каральки» покрасневшего гимназиста и осторожно поцеловал прохладное, изящное запястье.

— Извольте немедленно выйти вон! — взревел голосом, переходящим в визг, отмерший фармацевт.

— И кто это у нас тут голос подал? — я обернулся к провизору, пока он меня сзади каким-нибудь бутылем не отоварил, сделал вид, что тянусь к его красному бантику, а сам провел рукой по, густо смазанным каким-то фиксатором, кудрям аптекаря, после чего понюхал ладонь и брезгливо сморщился:

— Фу, господа, до чего надо опустится, чтобы голову прогорклым маслом мазать? Вот берите пример с передового поэта Владимира Маяковского. Он обрил голову на лысо и доволен. И вам, юноша, я рекомендую настоятельно сделать тоже самое — голова будет чистой и от вшей наконец-то избавитесь.

— Вон! Пошел отсюда, рвань! — ревел белугой потерявший лицо нарушитель закона о правах потребителя, а девушка задорно смеялась, не обращая внимание на гимназиста, что пытался что-то шептать ей в маленькое ушко.

— Хорошо, хорошо, я уйду. Только, умоляю, ответьте на последний вопрос. У вас медицинский зонд есть?

— Нет! Нет у нас никакого зонда! Убирайтесь!

— Тогда обязательно заведите себе шомпол от винтовки, он вам очень скоро понадобится.

— И зачем аптекарю шомпол от винтовки? — подыграла мне веселая барышня, наслаждаясь разгоревшимся скандалом.

— Пулю из раны вынимать, ему скоро, очень скоро, он станет крайне необходимым.

— Почему? — и ресничками так, как крыльями бабочки — хлоп-хлоп. Ай, ты моя умничка!

— Так его на днях будут грабить и обязательно подстрелят, просто всенепременно подстрелят.

— Да почему вы говорите, что аптеку непременно ограбят? — барышня уже не улыбалась.

— Ну как-же? На днях революционные матросы, гордые альбатросы Балтики, винные склады полностью изничтожат и пойдут по аптекам. Вежливо попросят подать им спирт и кокаин, очень моряки из них любят коктейли делать. А тут это хамло со своим иба… то есть лицом, скажет героям Балтики, как давеча мне, что для них тут ничего нет. И что произойдет? Правильно — аптеку разобьют и разграбят, а этого придурка застрелят. Ты, придурок это мотай на усишки свои…

Этого фармацевт уже не выдержал, и схватив меня за плечо он заорал, по старой памяти, очевидно:

— Полиция! Зовите полицию!

— Ах полицию тебе! — уже вызверился я и заехал ладонью по пухлым губам молокососа, после чего, сорвав его руку с моего плеча, сам ухватил его за белый халат:

— Сейчас я тебя отведу к полиции, сука! Они как раз в Неве, под льдом плавают, и ты туда отправишься, заявление делать.

Я потащил аптекаря из-за прилавка, он уперся в него двумя руками и пронзительно завизжал: — Нет!

За нами звякнул колокольчик и хлопнула входная дверь, это сбежали гимназист со своей барышней.

Когда, спустя пятнадцать минут, в аптеку ввалился десяток вооруженных людей, ведомый давешним гимназистом, мы с аптекарем вполне мирно обсуждали свойства продаваемых в аптеке пилюль и порошков. К сожалению, кроме английского аспирина, спиртового раствора йода и перевязочного материала, другие средства, среди многочисленных порошков, пилюль, таблеток и сиропов, доверия у меня не вызывали.