Но, как бы то ни было, до склада купца мы дошли. Грустный Дементий Павлович открыл нам калитку в воротах, после чего я вручил своим неофитам по винтовке и по десятку патронов, объяснил им их обязанности и узкий круг лиц, кто может заходить на склад и приводить сюда людей, после чего, погрозив кулаком всем присутствующим, отбыл по неотложным делам. Перед тем, как покинуть склад, я поменялся верхней одеждой и шапкой с кривым Михаилом, а то мое пальтецо и черная шапка в этой местности примелькалась.

Мой путь лежал к дому сорок два по набережной реки Мойки, где уже вторые сутки ожидал визита титулярного советника Воронова Илью Никитича и его розыскную собаку Трефа некий промышленник Пранк Генрих Гобольтович.

Искомый мной дом на Мойке даром, что находился гораздо центральнее, чем место жительства господина Пыжикова. Магазины и конторы занимали в нем три этажа, предлагая товары разнообразного ассортимента, от пишущих машинок и линолеума до драгоценных камней, впрочем, последнюю вывеску сейчас торопливо снимали крепкие мужчины, высунувшиеся из окон третьего этажа.

Нужная мне квартира находилась как раз на третьем этаже. Дверь, вместо привычной горничной, открыл хмурый мужчина в темном костюме, с правой рукой, засунутой за полу пиджака.

— Кто вы такой и цель вашего визита? — голос привратника был сух и бесцветен.

— К господину Пранку Генриху Гобольтовичу от Воронова Ильи Никитича.

Мужчина кивнул кому-то, мне не видимому, за углом коридора раздались тихие, на грани слышимости, шаги.

Через минуту, повинуясь какому-то скрытому сигналу, мужчина, не вынимая руки из-под одежды, кивнул мне:

— Прошу следовать за мной, господин Пранк готов принять вас.

Я снял шинель с серой папахой и повесил на вешалку, так как суровый привратник за мной ухаживать явно не собирался.

Пока я шел по длинному коридору за ровной, как деревянной, спиной провожающего меня человека, все время чувствовал чей-то взгляд, буравящий мой затылок.

В просторном кабинете, с двумя высокими окнами, из-за монументального стола мне навстречу встал высокий худой человек с бритым лицом и коротким хохолком седых волос.

— Вы не Воронов.

Хозяин кабинета устало и разочарованно плюхнулся обратно в кожаное кресло с высокой спинкой.

— Я знаю. — я покладисто кивнул головой: — Позвольте представится, Котов Петр Степанович, правовед.

— С какой целью вы меня визитируете, Петр Степанович?

— Я прибыл с целью сообщить вам, что Воронов Илья Никитич нанести вам визит не сможет.

— Я так и знал, что на этих… — судя по паузе, здесь должно было прозвучать слово «русских», но хозяин сдержался: — положиться нельзя.

— Я думаю, милостивый государь, что у любого народа смерть является достаточным основанием для того, чтобы не явится на встречу, даже у немцев. — я встал и ожидающе посмотрел на своего визави.

— Я почетный консул королевства Кристиании в Санкт-Петербурге.

— Да-да, я понял. Хочу Вас предупредить, по-дружески, господин консул, что скоро вскроется, что германские субмарины топят норвежские торговые суда и вашу лавочку окончательно прикроют, а Норвегия окончательно упадет в объятия Антанты.

— Кто вы такой?! — теперь вскочил уже «консул»: — И что случилось с Вороновым?

— Воронова убили в подворотне у его дома, а я, некоторым образом, его знакомый. И я вам представился.

— Правовед? Юрист? Присяжный поверенный? Но это ничего не объясняет… И почему вы одеты, как солдат?

— Послушайте, Генрих Гобольтович, это совершенно неважно, кем я был еще два дня назад.