|
Судя по всему, рядом был небольшой рынок, но гарью пахло не оттуда. К огромному зданию доходного дома на набережной реки Фонтанки был пристоен небольшой двухэтажный домик, обиженно смотревший на окружающий его белый свет провалами закопчённых окон, двускатная крыша дома провалилась вовнутрь, над пожарищем торчало несколько обугленных балок. Когда-то светлая, глухая стена, примыкающего к пожарищу доходного дома, была покрыта разводами сажи практически до самой крыши. Множество обрывков бумаги, чуть прикрытой снежинками и тонким бумажным пеплом, усеивала окружающее пространство, периодически взлетая вверх и медленно падая, кружась по воле хулигана-ветра.
Я наступил на скользящий и обгоревший с одного боку кусок серого картона с текстом, выполненным типографским способом «ДЪЛО участкового пристава», все остальные записи были выполнены фиолетовыми чернилами и расплылись от попавшей на папку влаги. Судя по отсутствии слоя льда, пожар никто не пытался тушить, что было очень странно в условиях тесный городской застройки. На углу сгоревшего дома висел закопченный адресный указатель, выполненный, скорее, в форме капли, на котором можно было разобрать отдельные слова «Спасская часть. Поручика С. П. Горсткина» и большую цифру 6. Редкие прохожие равнодушно пробегали мимо пожарища, недовольно морща носы от запаха паленого. Вот один из них, дородный мужчина в расстегнутом нараспашку пальто с блестящим, видно дорогим воротником, и шапкой — пирожок такого же меха, выбежал из-за угла и, пробежав десяток шагов, растерянно остановился перед пожарищем, растерянно оглядывая этот знак пришедшей беды. — Да что же это? Как же это может быть? — потерян бормотал он себе под нос, в растерянности, разведя руки в стороны. — Уважаемый — я шагнул к мужику: — а что здесь было до пожара? — А вы не знаете? Полицейская часть! — мужчина повернул ко мне круглое лицо, заросшее густой рыжеватой бородой: — И что же теперь делать? — Вам-то, что за печаль? Ну сгорела полиция и сгорела, Бог с ней. При всеобщей свободе зачем она нужна? Свободные личности сами разберутся в своих отношениях, правда? — Теперь то куда идти, если революция? — казалось, что мужчина меня не слышит и мой спич о государстве и революции пропал втуне. А мой визави, не найдя другого объекта для общения, подступал ко мне, несмотря на все мое вооружение, лихорадочно тряся руку и требуя ответа на вопрос — если всю полицию отменили явочным порядком, куда теперь пойти обывателю? — Что у вас случилось? — мне удалось освободить руку и даже отойти на шаг от разгоряченного богатея. Мужчина замялся, явно не решаясь начать изливать свою беду первому встречному, да еще и выглядевшему крайне не импозантно. — Наверное, мы неправильно начали с вами разговор. Я прошу прощения за то, что не представился. Котов Петр Степанович, правовед. — Ефрем Автандилович Пыжиков, купец второй гильдии. — мы собеседник вежливо кивнул тяжёлый головой. — Так что у вас случилось, уважаемый Ефрем Автандилович? — Не знаю, могу ли я точка… — замялся купчина. — А вы попробуйте. Судя по вашему поведению, больше обратиться сейчас не к кому. — Но вы, простите меня великодушно… — Абсолютно с вами согласен, Ефрем Автандилович, выгляжу я очень странно для правоведа, но у меня, как и у вас, судя по вашему внешнему виду, случилось несчастье. Поэтому пришлось уходить вот в таком виде. Но, всё необходимое для оказания правовой помощи у меня с собой, как бы это странно сейчас не звучало. Так что, уважаемый господин Пыжиков — вам от такси что нужно — шашечки или ехать? — Что простите? Таксо? — Ефрем Автандилович совсем запутался от моего напора. |
