Утренняя гостиная, просторная комната с высоким потолком, тотчас же превратилась в большой темный склеп, как только леди Диэрсли, ожидая племянницу, приказала задернуть на окнах тяжелые бархатные шторы.

— Солнечный свет так вреден ее глазам, — пояснила старая дама.

Несколькими минутами раньше она, словно опытный торговец лошадьми, для которого обман и шулерство обычное дело, решительно усадила Джайлза в дальний угол гостиной на то место, где он теперь сидел. Джайлз решил, что, очевидно, его будущая родственница мало верила в неотразимость своей племянницы, если пошла на все эти ухищрения.

— Этого момента я ждала очень долго, — призналась старая дама, подавая Джайлзу освежающий напиток.

— Когда моя дорогая сестра предложила мне подумать о союзе между нашей семьей и вашей, — продолжила леди Диэрсли, — я была вовсе не в восторге от этого, но лорд Драйден, — старая дама сделала кивок в сторону лорда, — заверил меня, что ваша семья пользуется хорошей репутацией у его высочества, хотя я не понимаю почему.

Джайлз давно привык и к самым пошлым выражениям, срывающимся с языка информаторов, и к медовым речам лондонской аристократии. Но прямотой леди Диэрсли он был шокирован. За двадцать минут беседы она умудрилась трижды задеть его род, подвергнуть его друзей и знакомых уничижительной критике и дюжину раз напомнить о деликатном здоровье своей племянницы.

Но вот дверь в гостиную открылась, и мягкие женские шаги известили о том, что идет его суженая. Лорд Драйден встал, с улыбкой ожидая ее появления. Джайлз поднялся, украдкой потянув задеревеневшие на неудобном стуле мышцы ног. В голове мелькнула трусливая мысль, что лучше бы ему сейчас оказаться где угодно, но только не здесь. Ни малейшего желания знакомиться с той, кто сегодня ночью по закону разделит с ним супружеское ложе, у него не было.

— София! Ну наконец-то! Что тебя так задержало? Я же велела Ханне немедленно привести тебя сюда!

Леди Диэрсли чуть не сшибла Джайлза, рванувшись к племяннице.

— Лорд Траэрн, я счастлива представить вам мою дорогую племянницу, леди Софию д’Артье.

В глубине души Джайлз надеялся, что постоянные намеки леди Диэрсли на хрупкое здоровье его невесты были лишь обычной предсвадебной тревогой сверхзаботливой родственницы.

Но стоило ему бросить один-единственный взгляд в сторону нареченной, как все его надежды погибли, словно по ним промчался табун диких лошадей.

Даже тусклый полумрак гостиной не мог смягчить впечатления от увиденного.

Темные, тусклые прядки волос, выбившиеся из-под белой кружевной накидки, падали на худые, ссутулившиеся плечи девушки. Ее наряд, ярко-оранжевое платье в полоску, был на размер больше, чем положено, и резко подчеркивал болезненную желтизну ее лица. На худеньком, вероятно, из-за болезни, теле платье висело мешком, и невозможно было рассмотреть никаких округлостей. И только сверкали необыкновенно синие глаза. Но из-за темных кругов, залегших под ними, они казались с лихорадочным блеском.

Цвет ее глаз тут же привлек внимание Джайлза. Однако исключалось любое сравнение с теми глазами, которые пленили его вчера.

Невеста поднесла к бесцветным губам белоснежный платочек. Ее длинные густые ресницы занавесили чудесные глаза, худенькие плечи под накидкой начали сотрясаться от приступа кашля.

Джайлз был обучен хорошим манерам. А хорошие манеры требовали от него подойти к нареченной и представиться ей. Но он никак не мог заставить себя пересечь гостиную.

Когда приступ кашля прекратился, София присела в вежливом реверансе.

— Лорд Траэрн, счастлива познакомиться с вами.