Парочка "фрейлин" подобрана примерно их возраста, а то и чуть постарше, но в комплекте прилагаются и те, что помладше, а то и вовсе, которые "на вырост". Когда придёт их время, они будут готовы подхватить эстафету, уже хорошо владея русским языком и имея понятие о соответствующем этикете.

— Откуда Великий Хан планирует взять ещё дюжину девушек к первоначально обещанной дюжине? — задал я вопрос, а сам кивнул Нечипорюку, чтобы наливал.

Он у нас сегодня за виночерпия, а заодно и за третьего собутыльника.

Ну, не вдвоём же нам дегустировать коньяки. Это против русских традиций.

Разлив коньяка Нечипорюку можно смело доверять. Мы с ханом уже изрядно тёпленькие сидим, а у этого только рожа покраснела, но рюмки он как наполнял, так и наполняет с точностью до миллиметра. На что и я, и хан, взираем весьма благосклонно. При такой точности разлития сразу понятно, что ни у кого нет цели споить друг друга, да и разговоры мы ведём, далёкие от политики и финансов. Можно сказать, чисто семейные. Кулуарные.

— Детей поверженных нойнов надо будет куда-то пристраивать, — нацепил хан на вилку аппетитный кусок баранины, которой мы сегодня частенько закусываем коньяк, — У нас так принято.

Нет, на столе всего полно, но хан предпочитает баранину, изредка прихватывая ломтик — другой твёрдого овечьего сыра. Так что, мы тоже стараемся соответствовать.

Зато есть её с вилкой — это уже встречный реверанс в нашу сторону.

В Монголии баранину принято есть руками, и признаюсь, я даже потренировался разок перед вылетом.

Должен отметить — есть руками жирную баранину в парадном княжеском кителе не стоит. Слишком дорогое удовольствие получается. Никаких кителей не напасёшься.

Бараний жир имеет свойство стекать по рукам, а китель, ввиду особенностей его построения и вышивки, вовсе не предназначен для стирки в горячей воде, без которой этот жир не отмыть. Так что вилка и нож — это просто спасение и весьма предусмотрительный жест со стороны хана.

Покатав коньяк на языке, который мы сегодня, кстати, не пьём, а всего лишь дегустируем, к примеру, вот только что четвёртую бутылку откупорили, причём, каждый раз новую, ранее не опробованной марки, я нацепил себе кусок ещё скворчащего мяса, которое нам неустанно обновляют, принося его на горячих толстых керамических блюдах, чтобы баранина остывала как можно медленней, а там наконец-то смог правильно сформулировать свой вопрос.

— Великий Хан настолько доверяет детям поверженных им нойонов, что считает возможным включение их дочерей в свиты принцесс? А если какая-то из них решит отомстить?

— У монгольских девушек другое воспитание. С малых лет они знают, что каждую из них, когда они вырастут, отдадут в другой Род, и уже он будет для них главным, а не их родители. Кроме того, Монголии будут нужны девушки, прошедшие обучение в свите принцесс, — загадочно закончил хан свою фразу, но моего отклика на неё так он и не дождался.

Понимая, что осознавать монгольскую мудрость мне нужно было после первой бутылки, а никак не к началу четвёртой, я благоразумно сумел оставить все свои вопросы и мнения "на потом".

Мой хадак принят, как и остальные подарки. Сват, в лице Нечипорюка, преподнёс родителям невест хадак и подарки, в том числе и коллекцию австралийских коньяков, в весьма изрядном их количестве. Если что — речь идёт о пятидесяти ящиках, в каждом из которых была дюжина раритетных бутылок. А раз мы их сейчас "дегустируем", то дело всяко на лад пошло.

— Юрты когда будете строить и где? — не дождавшись от меня ответа, спросил хан, задумчиво качая в руке бокал с коньяком.

— А надо? — поднял я в ответ свой бокал.

— Вообще-то, положено.