— Ну, это уж мое дело!

Подобный ответ не обескуражил Мануэля.

— Быть может, у одного старика? Моих лет? Мексиканца?

— Очень может быть.

Мануэль с удовлетворением кивнул.

— Это очень старая история, сеньор. История бандитской шайки, ограбившей армейскую казну где-то в Соединенных Штатах. Это было давным-давно. Большинство бандитов было убито, и лишь трое из них добрались до Монтийо.

Внезапно Рамон проявил самый живой интерес к услышанному. Он молча переводил взгляд с дяди на Эджа и на кольцо. Последнее уже не казалось ему простой безделушкой.

— Я уже слышал нечто подобное, — ровным голосом заметил Эдж.

Старик вновь кивнул.

— В Монтийо один из бандитов был убит, двое остальных схвачены. Денег так и не обнаружили. Арестованных отправили в тюрьму, и вскоре вся эта история потихоньку, забылась, поскольку сроки бандиты получили большие, а в тюрьмах Мехико мало кто живет долго. Но позже эта история вновь всплыла в людской памяти, но уже в качестве легенды, и обросла при этом многими романтическими подробностями. Одна из них говорит о том, что, когда эту тройку схватили, один из них был при этом убит, как я вам уже сообщил. Так вот, каждый из них имел при себе по кольцу, и эти кольца являлись ключом к тайнику, где были спрятаны деньги.

— Много денег? — срывающимся голосом поинтересовался Рамон.

Мануэль рванул на себе ворот и тихо произнес:

— Как гласит легенда — десять тысяч в американской валюте.

Оба мексиканца выжидающе уставились на Эджа.

— Ваша цифра довольно точна, — подтвердил он. У Рамона перехватило дыхание, а Мануэль шумно вздохнул.

— Очень много денег, — печально вздохнул юноша, — но недостаточно, чтобы делить их на три части.

Ружье в руках Эджа шевельнулось, но своего прицела не изменило.

— Я человек не жадный, — четко проговорил он. — В это путешествие на юг я пустился с целью вернуть отнятые у меня две с половиной тысячи долларов. Именно эта сумма интересовала меня в начале моего путешествия. И если мне дополнительно достанется прибыль в размере чуть более восьмиста долларов, то я буду просто счастлив.

Мануэль согласно кивнул и дернул племянника за рукав.

— Здесь не Мехико, — рассудительно сказал он. — Человек, имеющий в Монтийо сумму в три тысячи триста тридцать три доллара, — очень богатый человек. После нескольких секунд размышления Рамон согласно кивнул, но глядя в неверном свете лампы на его лицо, Эдж понял, что его жадность не исчезла, а лишь временно спряталась за оболочкой притворства.

— Мы еще не знаем, где спрятаны деньги, — отрывисто произнес Эдж.

— Кольцо, — сказал Мануэль, протянув руку. Рамон положил кольцо в ладонь дяди.

— Что ты сказал насчет рисунка? Рамон пожал плечами:

— Змея и только…

Мучительно нахмурив брови, Мануэль над чем-то задумался. После некоторого раздумья он усмехнулся.

— Вероятно, ты еще слишком молод, чтобы наслаждаться теми удовольствиями, которые может предложить южная часть Монтийо. Или же, наоборот, достаточно возмужал, чтобы платить за развлечения подобного рода…

Нескладный Рамон несколько мгновений тупо смотрел на кольцо, сведя в раздумьи брови к переносице. Внезапная догадка озарила его лицо.

— Бордель! — возбужденно воскликнул он. — Я был там. Ну, конечно же! «Эль серпент», змея! Эдж тихонечко вздохнул:

— Мне следовало бы самому догадаться с самого начала. Понятия Луис и бордель — неразделимы.