Ястреб долго молчал, уставясь в пустоту.

— Она сказала судьям, что носит моего ребенка, — наконец проговорил он. Он поднял взгляд и встретился с глазами Логана. — Я не знаю, правда это или нет. — Его голова поникла. — Не имеет значения, что я думаю. Ничего не имеет значения. Даже если я тот, кто ты говоришь, даже если это кости моей матери, это не изменит моей участи или участи Тессы.

— И участи Призраков? — спросил Логан. — Они, кажется, верят в тебя. И в мальчика и его друзей. Они сразу вспомнили об этом, когда я рассказал, что ищу странствующего морфа и чего от него ожидаю. Они сказали, что вы — семья. Что будет с ними?

— Кажется, я ничего не сумею сделать для них. — В голосе Ястреба слышалась горечь. — Я не могу спасти ни их, ни Тессу, ни кого-нибудь еще. Я даже не могу спасти самого себя. — Он снова уставился в пол. — И моего ребенка, если он существует.

Логан дал ему немного успокоиться, потом снова предложил:

— Возьми эти кости. Подержи в руках. Давай посмотрим, что из этого выйдет.

— Нет, — повторил Ястреб. Потом поднял голову и посмотрел на Логана. Их взгляды встретились, и они долго молча глядели в глаз друг другу. — Хорошо, — наконец сказал подросток.

Логан наклонился вперед и осторожно уронил кости в ладонь Ястреба. Паренек посмотрел на кости, смутно белеющие на измазанной грязью ладони, потом медленно сомкнул над ними пальцы.

Логан напряженно ждал.

— Ничего, — сказал наконец Ястреб. — Это все…

Внезапно глаза его резко распахнулись, рот раскрылся как от удара, худое тело окаменело и мышцы напряглись, сопротивляясь тому, что с ним происходило. Логан хотел было вмешаться, потом удержался. Лучше дать этому завершиться. Теперь парнишку трясло, тело дергалось, словно его стегали кнутом. Он пытался сказать что-то, но изо рта исходило лишь тихое хныканье. Он прижал к груди кулак, в котором находились кости, с такой силой, словно хотел вобрать их в свое тело, и стал раскачиваться взад и вперед.

— Ястреб? — шепотом позвал Логан.

Откуда-то из глубины худого тела начал изливаться белый свет, сначала небольшое пятно, а потом яркое облако, окутавшее его почти целиком. Логан неожиданно для себя отпрянул в темноту, не понимая почему, но чувствуя, что эта близость агрессивна и, возможно, даже опасна. Он видел, как свет усилился и потом стал пульсировать в том же ритме, что и дрожь, сотрясавшая парня. Ястреб продолжал издавать нечленораздельные звуки, ничего не сознавая, полностью охваченный катарсисом, который породили кости.

Дрожь и пульсация длились долго и прекратились в одно мгновение, оставив парня лежать на полу, скрюченным в форме эмбриона, с зажатыми в руке костями. Электрический фонарь отбрасывал на бетон его тень в виде причудливого темного пятна.

— Ястреб? — вновь осторожно прошептал Логан.

Голова паренька поднялась, и Логан увидел его перекошенное лицо, мокрое от слез. Зеленые глаза заполонила смесь изумления и осознания — постижения того, что только несколько минут назад было недоступным. Ястреб уставился в никуда, потом перевел взгляд на Логана и не заметил его. Он видел что-то такое, что мог видеть только он.

Дар речи вернулся к нему.

— Мама, — прошептал Ястреб.

Сова руководила подготовкой к выходу, организуя и распределяя работу — собрать и упаковать все их припасы и принадлежности. Этим утром, когда не вернулся Ястреб, а Логан Том отправился его искать, она приняла решение: что бы еще ни случилось, Призраки уходят. Она больше не доверяла площади Первопроходцев, не чувствовала себя в безопасности здесь, больше не считала, что их место в этой части города.