— Я не любила их…

— Да, но они были без ума от тебя. И умерли, все как один. Вывод любой сделает и без меня. Уже сделал. Твоя репутация серьезно подмочена.

— Все это было давно.

— Боже мой, Диана! Какое значение имеет срок? Люди помнят, люди знают, и чем больше времени проходит, тем большими домыслами обрастает история с твоими несчастными женихами! Ты, право, как ребенок!

Девушка встала с колен и нависла над сестрой:

— Я не отдам тебе Уилла. И не ты, не отец, не молва нас не разлучите!

И пошла к выходу. Сестра лишь качнула головой ей в след.

Нужно все-таки уговорить отца отправить Диану в монастырь.

Диана шла по коридору в покои отца. Пусть он зол, но у нее нет времени ждать, когда он остынет — вышивка почти закончена, роковой завтрашний день надвигается неотвратимо, как ночь.

Она несмело постучала в дверь отцовских покоев и, поколебавшись, толкнула ее. Тьерри сидел за столом, изучая счета. Увидев дочь он тут же надулся и оттого словно увеличился в размерах, став еще дороднее.

— Выйди!

— Отец, мне нужно поговорить.

Тьерри сдулся, сморщился, как от зубной боли:

— Диана, ты уже измучила меня в конец! Оставь же меня в покое, хотя бы сегодня!

— Папа…

— У меня много дел! Завтра важный день и у меня нет ни сил, ни времени выслушивать твои капризы! Хватит того, что ты натворила!

— Я ничего не делала.

— Ты никогда ничего не делаешь, но от этого мой кошель становиться все более тощим! Ты добьешься, я урежу твое приданное!

— Забери его полностью, только отмени свадьбу! Это нечестно отец, и жестоко с твоей стороны! Аделия младше меня на три года, и выходит замуж. Как посмотрят на меня?

— Не беспокойся, жених тебе уже найден.

Диана открыла рот и закрыла, и, наверное рухнула бы в обморок, умей такое проделывать. Что и говорить, новость сразила ее:

— Что? — просипела, распахнув глаза настолько, что они стали неестественно огромными.

Тьерри крякнул, откинулся на спинку кресла и тяжело засопел, предчувствуя бунт:

— И не возражай! Помолвка и свадьба состоятся на следующий день после венчания твоей сестры!

— Что?… Кто?… Почему?…

— По доверенности! И хватит глупых вопросов! Решение было принято давно, еще до сватовства этого бедняги Ланкара, упокой его душу грешную, Господи, — перекрестился граф.

— Почему?… Как же тогда?…

— "Как, как"! Заладила! — проворчал мужчина, оттер пот со лба платком — нелегкое это дело Диане волю свою объявлять. — Так вот! Тебя при рождении еще сговорили, да женишок как сгинул — ни весточки, ни слуха. Чего ж ждать было? А тут на тебе, явился. Хорошо, что Господь меня от нарушения клятвы уберег, а тебя от свадьбы, а то бы пожалели.

— Я?… Нет!

— Я! Я клятву давал! — грохнул по столу кулачищем. — И не перечь мне! Волю взяла! Сказал — выйдешь за него, значит, выйдешь! Да пойми ты, дуреха, Бредворды-то тьфу, по сравнению с Дэйном Монтрей!

— Отец?

— Все! Платье из сундука достанешь и под венец, пока молодые не уехали. Опять же затрат меньше — две свадьбы подряд.

Диана еле на ногах устояла. Качнулась и ринулась к отцу:

— Кто он такой?! Откуда взялся?! Почему я узнаю это сегодня?!

— Тон снизь! Ишь, волю взяла на отца покрикивать!

Взгляд Тьерри стал упрямым и надменным, но отцовское вскоре верх взяло — смягчился.