— Тогда я ничего не знал! — Темный Конь поник головой. Шарисса знала, о чем он вспомнил. Вечноживу-щий — простодушное, однако могучее существо, обитавшее в Пустоте, — не имел никакого понятия о жизни и смерти. То, что, путешествуя по необъятным просторам Пустоты, он поглотил несколько чуждых ему созданий, для него не означало ничего. Только после путешествий с ее отцом Темный Конь начал осознавать ценность чьего-либо существования. Если на него — или на тех, кто ему был дорог, — нападут, призрачный скакун будет биться. А вот убивать тех, кто даже не знает о нем…

— У тебя, конечно же, есть выбор. Я согласился бы оставить тебя на воле, если ты будешь действовать как должно; но если я не могу доверять тебе, даже когда нуждается в защите та, кто, как ты утверждаешь, тебе дорога, я не вижу никакой причины оставлять тебя на свободе. Кто знает, какое опустошение ты мог бы устроить. Да, возможно, вернув тебя в ящик до того дня, когда появится задача, которая оправдала бы усилия, необходимые для того, чтобы вызвать тебя снова…

Баракас начал наклонять открытый ящик в сторону Темного Коня. К ужасу и потрясению Шариссы, она увидела, что старый товарищ ее отца дрожит от страха. Даже его фигура немного исказилась — видимо, его испуг был настолько велик, что ему не удавалось держать себя в руках.

— В этом нет никакой необходимости.

Его голос, при всей раскатистости, был робким и смущенным. Темный Конь уставился в землю у себя под ногами, не желая смотреть на тех, кто находился перед ним — и в особенности на Шариссу. По ее щекам потекли слезы.

— Я найду для вас этих искателей… и устраню угрозу, исходящую от них.

Блаженная улыбка возникла на полускрытом лице Баракаса.

— Благодарю тебя. Я не вижу никакой причины, почему бы тебе не приступить к этому теперь же. Ты не против? — Он указал далеко вперед, в направлении гор. — Я хочу, чтобы ты поискал там, неподалеку от места, куда мы направляемся. Осматривай северную область, пока я не призову тебя обратно.

Темный Конь помотал головой так, что его грива рассыпалась. Его, казалось, что-то беспокоит.

— Но это оставляет…

— Я дал тебе задание. Я хочу, чтобы оно было выполнено так, как я сказал. Никакого бунта. Ничто не произойдет здесь с кем бы то ни было — если ты будешь беспрекословно повиноваться мне. Это я тебе обещаю.

Демонический конь фыркнул.

— Ты более отвратителен, чем любое порождение бесконечных царств, которые я пересек, пока искал — о чем ныне сожалею — этот проклятый мир.

— Да, нам надо будет поговорить о тех местах — когда мы завладеем этим царством. А теперь — отправляйся!

Темный Конь опустил голову в насмешливом приветствии.

— Я — твой слуга, о повелитель драконов.

Темный Конь попятился назад, повернулся и помчался прочь. Шарисса следила за его удалявшейся фигурой, затем повернулась к Фонону, ища у него поддержку. Взгляд эльфа был суров. Похоже, Фонон не сочувствовал тяжелому положению Темного Коня.

— Фонон, я…

— Они погибли из-за него. Именно это он и сказал.

— Это была его работа! — Она обвиняюще указала пальцем на Баракаса, который оборачивался, чтобы понаблюдать за ними — в качестве легкой забавы. Многие из Тезерени также следили за ними, но Шариссе было все равно. Она сказала то, что ей следовало сказать. Если Фонон покинет ее, потому что не сможет простить Темного Коня, то волшебнице больше некому будет помочь. Возможно, такое препятствие она и сможет преодолеть, но лишиться Фонона было для нее еще большей бедой.