Этот внутренний голос с его властными, завораживающими интонациями на этот раз невозможно было отвергнуть. Он не принадлежал ни одному из легиона шептунов, чьи рассказы он до сих пор не понимал; но он не принадлежал и его перенапрягшемуся воображению. Нет, это был кто-то, кто беседовал с самым сокровенным в его душе, кто стремился предложить руководство, в котором — как Геррод только теперь понял — он нуждался, чтобы уцелеть.

«Если ты хочешь обладать тем, что я предлагаю тебе, следуй за мною, вниз».

— За тобой? — спросил он, хотя было несомненно, что его новому спутнику едва ли требовался слух, чтобы узнать его мысли.

«За мной…» — произнес невидимка.

Перед Герродом — на расстоянии, не превышающем два десятка шагов, — оказался проход, ведущий из пещеры, которого он прежде, похоже, не видел. Туннель был освещен, но не камнями, вмонтированными в стены или потолок, как это делали квели, а узкой дорожкой, проходившей по самой середине пола. Чародей проследил туннель взглядом и увидел, что его конец исчезал вдали… но перед этим резко опускался вниз.

— А что насчет Шариссы? Что насчет той, ради которой я пришел?

«Все будет твоим, если ты последуешь за мной…» Не ощущался ли в голосе оттенок детского нетерпения? Геррод решил, что ему это безразлично. Предложение было слишком заманчивым и слишком своевременным для того, чтобы он сколько-нибудь сопротивлялся ему. Он сделал шаг в направлении туннеля. «Погаси свет».

— Свет? — Он взглянул на синее пламя, плавающее перед ним. — Мой свет?

«Твой свет… да-а-а… только тогда… да-а-а, это значит, что только тогда… ты сможешь последовать за мной».

Это казалось такой маленькой, незначащей просьбой, что Геррод просто пожал плечами, уступая, и сжал руку в кулак. Синий свет мигнул и потух.

«А теперь… следуй за мной».

Что он и сделал, и стал опускаться глубже и глубже в систему подземных переходов, не думая о времени. Дорожка света все время лежала перед ним, с готовностью указывая ему путь. Геррод постоянно думал о Шариссе, но как о чем-то таком, чего, как ему вес более и более стало казаться, он мог бы достичь только при помощи того, что ожидало его в конце пути. То, что это мнение усиливалось по мере того, как он слушал вкрадчивые слова голоса, не приходило ему в голову.

Чародей, похоже, начал уставать и замедлил шаг. Он не помнил, сколько поворотов он сделал и куда они вели — налево или направо. Единственное, в чем он был уверен, — это в том, что все время опускался ниже.

«Еще чуть-чуть… лишь еще чуть-чуть».

Он пришел наконец ко входу в пещеру. Мерцающая дорожка постепенно растаяла. С того места, где остановился Геррод — не больше чем в пяти шагах от этого зева, — он не видел ничего — только темноту. Полную темноту — как будто свету здесь места не было вовсе.

«Ты уже встречался с такой темнотой, — напомнил ему голос, теперь преисполненный уверенности в себе. — За той темнотой оказался свет пещеры, которая принесла тебе освобождение от пленивших тебя. Ты об этом помнишь, не так ли?»

Сходство между этой пещерой и пещерой кристаллов Геррод заметил. Набравшись решимости, он сделал последние несколько шагов и вошел в пещеру.

Та оказалась по-прежнему черной — как тело Темного Коня — и пробуждающей почти такую же тревогу.

— Где ты?

«Здесь».

Чародей увидел перед собой мерцание чего-то движущегося, время от времени вспыхивавшего, как будто оно не полностью находилось здесь.