— Беткен?

Он поклонился, ухитрившись при этом не опрокинуть лампу.

— Да, госпожа моя. Я знаю, что уже поздно, почтенная госпожа моя, но подумал, что мне, возможно… Пытаясь скрыть свое отвращение, Шарисса жестом пригласила одетую в хламиду фигуру приблизиться. Беткен некогда был человеком дородным, но пятнадцать последних лет наложили на него свой отпечаток. Однако по какой-то причине его кожа так и не приноровилась к его нынешней худобе и попросту висела складками. Беткен очень походил на только что опустошенный старый бурдюк. Что касается его верности кому бы то ни было, о ней не могло быть и речи. Подобно многим враадам, он номинально пребывал под знаменами ее отца — но главным образом потому, что у других не нашлось ничего, чем они могли бы привлечь его на свою сторону. Вне сомнений, он явился в надежде извлечь из визита какую-то выгоду.

— Чего ты хочешь?

— Сначала позвольте мне предложить вам свет. — Он поставил свою лампу на один из листов с заметками Шариссы, запачкав его маслом.

Волшебница хотела накричать на него, но знала, что делать этого не следует. С точки зрения многих враадов, поведение Беткена можно было счесть любезным. И неважно, что Шариссе он напоминал змею, приглядывающуюся к лакомой полевой мыши.

Чтобы уберечь свои записи от дальнейшего ущерба — от пятен или, еще хуже, от огня, — она взяла лампу, поставила ее на подставку, находившуюся рядом, и сказала:

— Благодарю, Беткен, но я могу и сама осветить комнату.

Под потолком зажегся яркий ровный свет, и проситель, запинаясь, отступил назад.

— Боги! — Враад поднял взор, и на лице его появилось выражение зависти и восхищения. — Если бы только я мог…

— Ты пришел ко мне по какому-то делу? — Ей не понравилось жадное выражение его глаз, когда он снова взглянул на нее. Верно, при этом свете он мог бы видеть ее намного лучше. Но в его взгляде она заметила не просто страсть. Беткен принадлежал к тем, для кого утрата магической силы была равносильна лишению пищи. Он жаждал возврата этой силы — и всего, что она давала. Шарисса, он знал, обладала многим из того, к чему он стремился.

— Всегда впечатляет, когда видишь такое умение в нынешние трудные времена, госпожа моя. — Беткен явно заискивал перед нею. Однако малоприятное зрелище свободно болтавшейся кожи исключало возможность какого бы то ни было успеха этой лести. — Разве не хотели бы мы снова пережить дни нашего величия!

— Я сомневаюсь, однако, что ты теперь захотел бы вернуться в Нимт.

— Едва ли! — Он выглядел ошеломленным, как будто с ее стороны было безумием даже упомянуть об этом.

— Ладно, — кивнула Шарисса. — Ну, а теперь скажи, чего ты хочешь? У меня много дел.

— Демона нет поблизости?

— Темный Конь никакой не демон, Беткен. А что до твоего вопроса… ты видишь здесь Темного Коня?

Беткен заставил себя рассмеяться.

— Простите меня, госпожа моя Шарисса. Я не хотел оскорбить вас. Просто лучше, если бы его здесь не было. Иначе он мог бы вспылить в связи с тем, о чем я желаю вам поведать.

«Если только ты сумеешь это сделать», — кисло подумала волшебница.

— Продолжай, пожалуйста.

Беткен снова поклонился, так что складки его кожи снова заколыхались.

— Вы знаете, что партия Силести высказывала опасения относительно дем… вашего спутника?

— Конечно.