— Да-а-а… да, господин мой! — Воин выпрямился, но его била дрожь. Он, однако, не смотрел на Шариссу и Лохивана, и тот, похоже, решил, что хватит муштровать страдающего воина.

— Так-то лучше! Пусть кто-нибудь присмотрит за тобой! Можешь идти! — Лохиван с властным видом отвернулся прочь, как будто воин для него больше не существовал.

— С вашего разрешения, — дрожащая фигура пошла прочь, время от времени спотыкаясь.

Шарисса следила за ним, пока воин не исчез в другом коридоре. Она резко повернулась к Лохивану.

— Этот человек буквально умирает! Он уже сейчас мог бы найти кого-нибудь, кто присмотрит за ним, — если бы ты не настоял на сохранении бравого вида!

— Я задержал его лишь ненадолго. Он — Тезерени; он приучен выносить боль. — Лохиван взял Шариссу за руку. — А теперь вперед! Баракас, повелитель Тезерени, ждет тебя!

Она позволила ему взять себя за руку, но небрежным касанием руки дала понять, что он ей глубоко отвратителен. Со времени его предательства волшебница увидела Лохивана в новом свете. Многое в его манере поведения теперь казалось вымученным — как будто настоящий Лохиван был неким существом, скрытым внутри тела, которое шло рядом с ней, существом, которое лишь играло в человека. Он с тем же успехом мог оказаться дрейком.

Они прошли еще немного и наконец достигли цели. Перед ними оказались две железные двери, украшенные драконом, или дрейком, — символом Тезерени. Когда они приблизились, часовые открыли им двери. Кто-то, находившийся внутри палаты, объявил об их прибытии.

— Госпожа Шарисса Зери! Господин Лохиван! — Шарисса задала себе вопрос, всех ли Тезерени величают «господин» или «госпожа» — или только детей Баракаса. Необъятный зал совета ее потряс.

Зал мог вместить почти весь клан — и сверх того всех чужаков, присягнувших на верность главе клана. Потолок был настолько высок, что, будь он небесного цвета, Шарисса решила бы, что над ними небо. Знамена висели повсюду — их было почти столько же, сколько Тезерени. Охрана в полном вооружении выстроилась вдоль стен — от входа до мраморного возвышения в дальнем конце зала. Настороженные вожаки держали на поводках молодых дрейков. На плечах нескольких Тезерени — часть их была в доспехах, часть без доспехов — устроились охотничьи дракончики.

— Идем, — прошептал Лохиван. Шариссу настолько впечатлила собравшаяся толпа и гигантский зал, что она помедлила.

Перед ними на высоких тронах, которые были, в свою очередь, размещены на самом верху помоста, располагались повелитель Баракас и его жена. Госпожа Альция сидела с царственным видом, спокойно наблюдая за двумя вновь прибывшими. Повелитель Баракас, с другой стороны, оперся на локоть и о чем-то размышлял. По выражению его лица можно было сказать, что он лишь едва обратил внимание на появление Шариссы и своего сына. Между тронами, чуть поодаль, стоял Риган. Держа руки за спиной, он оглядывал свои войска. Впервые Шарисса посмотрела на него как на силу — которая придет на смену, если Баракас умрет. Требовалось лишь немного смягчить его нрав — а эту задачу Баракас хотел взвалить не нее.

«Да для меня это все равно что выйти замуж за дрейка!» Лохиван продолжал вести ее по длинной ковровой дорожке, которая вела к тронам предводителя и его жены. Когда они прошли почти полпути, Баракас наконец поднял голову. Когда Шарисса с Лохиваном приблизились к возвышению, на котором стояли троны, глаза Баракаса и Шариссы встретились.

— Госпожа Шарисса, — объявил Лохиван, припадая на колено из уважения к родителям. Шарисса не последовала его примеру — она не принадлежала к Тезерени, и, если бы она опустилась на колени, это было бы понято лишь как ослабление ее воли.