|
— Как насчет во-он туда выйти? — на всякий случай спросил Киргиз у сталкера, указывая на пригорочек. Грек присмотрелся, поводил носом, словно принюхивался и велел: — Давай за мной! Метрах в десяти. Он по широкой дуге обошел группу деревьев, причудливо сплетшихся стволами, немного постоял, вслушиваясь, и наконец решился выйти на сам пригорок. Там росли высокие, выше человека кусты, в которых при определенной фантазии можно было узнать мутировавшую лещину. Только орешки у нее были покрупнее, с яблоко примерно, и не гладкие, а пупырчатые, и не коричневые, а грязно-серые. Киргиз долго глядел как Грек приближается к этим кустам, а потом вполголоса спросил: — Орехи весной? Однако Грек ничуть не смутился: — Да они, небось, с прошлого сезона тут висят. А, может, и с позапрошлого. Фигня, оно везде так. Что деревьям зима, когда на станции то выброс, то радиация, то еще какое непотребство? Бесплатная печка. Давай сюда, тут вроде чисто. Киргиз присоединился к сталкеру. Вид с пригорка и действительно был изумительный — на горизонте хоть и смутно, но все же проступали корпуса Агропрома и даже Свалка маячила, но вообще видно было неважно из-за густой дымки. Зато прекрасно было видно, что от дороги, которая совершенно однозначно тянулась к Свалке, в полукилометре от пригорка ответвлялась тропа, в свою очередь убегающая левее, к Агропрому. — Вот и путь домой, — пробормотал Грек. А потом вдруг добавил: — Хорошая точка, далеко видать! И никакой, вроде, пакости пока не заметно. Овраг мне только не нравится. Что-то там внизу есть, как бы не мясорубка вообще. — Я вниз и не собирался, — сказал Киргиз. — А теперь так стопудово не полезу. — Правильно, — поддержал Грек, в очередной раз осматриваясь. — Ты как, залечь хочешь? — Не обязательно. Главное, чтобы меня с дороги не было видно. — Ну, можешь вон у стволов, а можешь в орешник заползти. — Неохота в орешник. Там жучки… Ну их. — Смотри сам. Киргиз еще походил, поприседал, прикинул как минимум четыре удобных позиции, в зависимости от того, где обнаружатся Псих с ботаником — на тропе, на дороге, между дорогой и тропой или еще где-нибудь. С этим можно было считать, что все. Дальше Киргиз наметил пути отхода, задумчиво попинал упавшее дерево поперек одного из них — не сгнило ли. Не сгнило, твердое, как камень. Минут через двадцать Киргиз решил, что больше тут ловить нечего и свистнул Греку, присевшему на склоне, дабы лишний раз не маячить. — Я все! Грек встал и молча повел к дороге, где условились встретиться с Храпом и Оцеолой. Те поджидали у крайних деревьев. — Ну как? — издалека поинтересовался Храп. — Порядок, точка путевая, — сообщил Киргиз. — А мы аж три наметили. И снова Храп глянул на часы. — Ну, что? Пожрать, и до дому? — Самое время, — оскалился Киргиз. — Вон, там полянка ничего так себе, — подал голос Грек. |
