Шу вынула из внутреннего кармана камзола завернутый в платок золотой браслет с сапфирами, подаренный отцом к балу, и положила на стойку. Букмекер едва развернул ткань, и тут же закрыл и отодвинул обратно.

— Я не беру кра… — трактирщик осекся, поймав горящий азартом взгляд мальчишки. Этот точно не из Малой гвардии — слишком зелен. — Это не стоит пятнадцати золотых. Восемь.

— Это стоит восемьдесят! — голос юнца срывался от волнения. — А я отдам всего за тринадцать с половиной.

Окинув коротким взглядом зал, а потом взглянув на подрагивающие пальцы оруженосца, Буркало решился. Сапфиры так заманчиво сияли: хватило короткого взгляда, чтобы оценить цвет и чистоту. Браслет явно стоил не меньше ста, а клеймо королевского ювелира позволяло предположить, что и все сто двадцать. Вряд ли цацку удастся открыто сбыть в Суарде, слишком приметная вещь — и как только мальчишки умудрились ее стащить? Но не будь он Буркало, если не найдет покупателя за полную цену… Но давать за браслет тринадцать золотых было неимоверно жаль. Утешало лишь, что мальчишки все равно честно проиграют. А если их отпустить сейчас, то убьют ведь… и на совести будет лишний груз, и за цацку придется платить полновесным золотом.

— Ладно. Раз уж обещал — давай. Против двух сотен империалов.

— Договор именем Хисса.

— Договор именем Хисса, — подтвердил Буркало, поморщившись.

Юнец оказался не таким уж наивным, скрепив сделку ритуальной фразой. Теперь если Демон Шай вопреки всякой логике придет первым, придется отдавать золото. Это Буркало не нравилось, но что делать — рисковая профессия у букмекеров.

Жадные взгляды и тяжелое молчание посетителей таверны провожали двух юношей и одну растерянную девицу к выходу. Шу казалось, что еще немножко, и она не удержится, напугает кого-нибудь до полусмерти и упьется его страхом допьяна.

— Эй, Брик, уснул? — пихнула ее в бок обеспокоенная Балуста. — Дома поспишь!

Вздрогнув, Шу оборвала протянувшиеся было к одному особо вкусно-злобному типу нити. Рано! Вот когда он с дружками выйдет за мальчишками, да зайдет в темный переулок…

— Брик замечтался, как потратит выигрыш, — натужно улыбнулась Дольна.

Девица беспокоила Шу: она слишком волновалась и уже готова была уговаривать новых знакомых оставить трактирщику ставку, только не возвращаться туда. Пожалуй, от нее можно было ожидать любого подвоха, вплоть до вопля «грабят-насилуют» на глазах стражников, лишь бы не пустить мальчишек на верную, как ей казалось, гибель. Но эта проблема решалась просто. Легкое воздействие магии, и девица снова радовалась жизни и монетам в кармане.

Отдав марку и получив горсть мелочи на сдачу, Шу сквозь гомонящую толпу последовала за Баль и Дольной на трибуны. Девица продолжала трещать, то рассказывая милым мальчикам о дядюшке-жокее, то выспрашивая их о радужном шерском житье. Баль по-прежнему отвлекала ее на себя, давая Шу возможность сориентироваться.

Протискиваясь между орущих и бурно жестикулирующих игроков, Дольна привела их на трибуну прямо напротив финиша. Как раз прозвенел колокол, оповещая об окончании забега. Вместе с резкими запахами лошадей и пота на Шу обрушился шквал эмоций: злость, разочарование, досада с редкими вкраплениями бурного восторга — как всегда, проигравших было много больше чем выигравших. Но их эмоции не особо тревожили колдунью — проклятья сыпались не в ее адрес. На них троих вообще никто не обращал внимания.

Четверо встрепанных молодых шеров вскочили, едва глашатай объявил победителя заезда. Ругаясь на демонами проклятую клячу, криворуких конюхов, мошенников жокеев и общую несправедливость жизни, они устремились к выходу, едва не сбив по пути размахивающего желтой бумажкой толстяка.