Она замолчала и опустила глаза. Рональд! Со своими лестными предложениями, пахнущими голодом и смертью. Сколько ей удастся от него бегать? Сегодня? Завтра? А дальше?

— Шу? Что с тобой? — забеспокоился Эрке.

— Ничего, — отогнав липкий холод, Шу задрала подбородок. — Если вы серьезно, Урман, то я согласна.

— Вот и отлично. Если желаете, завтра отправимся в порт — посмотрите, какие заклинания установлены на Жемчужине.

— Да, пожалуй…

— Десять процентов прибыли устроит?

— Разумеется! Это много…

— Шу, так нельзя, — Урман засмеялся. — Нужно требовать тридцать. Маги из Найриссы точно бы потребовали.

— Да? Мне еще много чему надо научиться… а вы бы заплатили им тридцать?

— Нет, конечно. Пять, не больше, — подмигнул Урман. — Кстати, я сегодня открою в гномьем банке счет на ваше имя. Наверняка вам понадобятся деньги на ингредиенты для зелий, что-нибудь еще… вам виднее. Хотите, берите из банка наличными, хотите, выписывайте счета. Все полностью на усмотрение Вашего Высочества.

Шу опешила. В мыслях Дарниша явственно читалось — он будет оплачивать любые надобности принцессы, вплоть до найма убийц. Лишь бы она смогла устоять против темного и защитить брата. И еще — Урману было все равно, светлая она, темная или в крапинку. Он любил детей лучшего друга, как своих, и готов был защищать их от кого угодно.

Терпение, терпение… за пятьдесят лет, что Рональд шер Бастерхази провел в учениках Паука Тхемши, он постиг все виды терпения. И все их возненавидел. А теперь снова ждать? Нет уж. Хватит Шуалейде морочить голову будущему учителю и мужу. Почему бы и нет? Связать ее ритуалом верности и единения, выучить на магистра, настроить Башню на себя, и Пауку не останется ничего, кроме как смиренно лизать пятки бывшему ученику.

Из Шуалейды получится отличная жена, если научить ее послушанию. Разок подвесить на цепях над углями… Помнится, ученикам Тхемши это развлечение запоминалось надолго, а как помогало осознать подобающего место! А если ее еще хорошенько выдрать… интересно, кровь сумрачных больше похожа на темную или на светлую?

Облизнув губы, Рональд осмотрел Рассветную башню — так и не открывая глаз и не вставая с кресла у горящего камина. Он любил огонь. Родная стихия, к тому же темный постоянно мерз. Гнусный климат, гнусные людишки! Тощие, слабенькие. Ни согреться, ни насытиться.

Ближайший раб нашелся на этаж ниже, в библиотеке. Глупое создание, бывшее когда-то грабителем и проданное вместо рудника темному магу, пряталось в углу от рассерженного трактата по некромантии. Вот осел! Трогать книги руками! Придурок! Хотя, что взять с грязного простолюдина.

— Ссеубех, на место! — приказал темный фолианту.

Тот, напоследок щелкнув обтянутой кожей картежника обложкой и отхватив нерадивому рабу прядь волос с клочком кожи, улетел на место.

Рональд хмыкнул: страх раба пах так вкусно, что даже у четырехсотлетней деревяшки, воображающей себя духом великого мага, разыгрался аппетит. И ведь не боится покушаться на хозяйское имущество! Зато теперь ясно, почему из половины рабов даже крови толком не выцедить. Дважды дохлый некромант развлекается.

— Эй, человек! — позвал Рональд раба. — Принеси мне эту книгу.

Дрожащий раб не посмел ослушаться. Да и Ссеубех не стал противоречить хозяину — даже дважды дохлый некромант не жаждет попасть в Ургаш, предпочитая существовать хоть деревяшкой, хоть призраком, лишь бы не раствориться в бездне.

Поставив раба на колени, Рональд вырвал у него оставшиеся волосы, сплел веревку, добавил в нее нить огня и повязал на фолиант.