Где сам Седой Еж, видит ли помощника, братья не знали. Заходили в банк по отдельности: сначала Орис, за несколько минут до назначенного времени, затем Хилл.

Строго за полчаса до закрытия он подошел к массивным тиковым створкам в полтора человеческих роста. На него внимательно смотрели два зевающих дракона: инкрустация пластинами черного и алого обсидиана. Едва Хилл приблизился, по сложной резьбе пробежало легкое мерцание и повеяло любопытством. Видимо, ничего опасного руны не обнаружили — двери с тихим мелодичным звуком распахнулись.

Уверенно шагая по ониксовым плиткам к дальней конторке, Хилл осматривался. Он всего пару раз бывал здесь, и каждый раз удивлялся: публичная приемная производила впечатление не то пещеры, не то огромной друзы кристаллов — так, словно человек находился внутри. Даже узкие витражные окна словно сияли пламенем горных драконов. Каменные стены виделись картинами: то гномы у кузнечного горна, то странные обряды, то голодные морды виверн и горгулий, то стражи Опалового Трона с церемониальными секирами. И вся эта игра теней, ониксовых и агатовых прожилок — мягко, еле уловимо мерцала. Хилл ощущал спрятанные в орнаменте руны и связи меж ними как пульсацию крови в живом камне. Временами он боковым зрением улавливал разноцветное сияние: нити уходили в глубину стен — и дальше, до крыши и подвалов. Казалось, можно пощупать их, переплести заново. Но Хилл знал, что стоит их только тронуть — излишне пристальным вниманием — и нити сплетутся в сеть.

Первый раз, три года назад, Хилл не понял, что же ему такое кажется. Спросить Наставника он побоялся — ни о чем подобном тот никогда не говорил. Признаться, что мерещится всякая ерунда? Тем более что ни показать, ни объяснить толком, что же он чует, Хилл не мог. Зато выспросил тириса Ульриха, не упоминая, что нечто странное видел сам.

Гном охотно рассказал, что над охраной банка работали величайшие знатоки рунной науки. За несколько лет, что строилось здание, рунмастера сплели плотный и надежный кокон, сквозь который не сможет проникнуть ни Темный маг, ни Посвященный Хисса. На всякий случай Ульрих погрозил: не лезь, мол, если жизнь дорога, в хранилища гномов. И для убедительности показал несколько простых охранных рун, предупредив, что рисовать, не соблюдая кучи мудреных правил, бесполезно. Хилл и не пробовал — он был не настолько самонадеян, чтобы мнить себя благородным магом.

Сегодня нити светились ярче. Чтобы их заметить, не приходилось прикрывать глаза. Достаточно было лишь капельку сосредоточиться.

— Послание тирису Миллю, — подойдя к конторке, тихо произнес Хилл в склоненную над бумагами форменную круглую шапочку.

Деловитый гном с заплетенной в три косицы русой бородой поднял голову, оглядел посыльного сверху вниз и обратно.

— Давайте. Расписаться тут.

Он выложил перед Хиллом раскрытую посередине толстую разграфленную тетрадь.

— Лично в руки, — помотал Хилл головой.

— Хорошо. Сейчас, — еще раз оглядев его, ответил гном и позвонил в колокольчик.

Тут же из-за скрытой миртами в кадках двери появились двое охранников при клинках.

— Проводите достопочтенного к тирису Миллю, — распорядился служащий и неискренне улыбнулся.

Хиллу ничего не оставалось, как пойти вслед за одним из гномов. Второй замыкал процессию.

За дверь, через полный клерков служебный зал, по коридору, вверх по лестнице…

Шагая, Хилл обдумывал, во что это он влип. Вряд ли каждого посыльного торжественно ведут на прием к главе банка. Под конвоем. Сбежать? Пора бы. Но только как? Убить гномов? Но убивать просто так — нет. Должен быть другой способ.

Сохраняя внешнюю невозмутимость, Хилл оглядывался. То, что он видел, ему категорически не нравилось: все двери, окна и даже стены были сплошь пронизаны хищно мерцающими нитями.