— Лулуаной, это тебе подарок от "Звёздного дыма" на твой первый день рождения.

Стос, немного поездив для тренировки взад и вперёд по спальной, выехал в просторный холл, где их уже давно ждали друзья. Лулуаной, слегка подняв руку, помахала им и улыбнулась. Все, словно только этого и ждали. Первым бросился и упал перед звёздной девушкой на колени Резина, физиономия которого была покрыта короткой редкой бородкой. Он тотчас уткнулся носом ей в колени и что-то не то сказал, не то прорыдал. Лулу положила руку на его русые вихры и слегка потрепала их. После этого её стали нежно обнимать и целовать все остальные. Стоса же для них будто и не существовало.

Только когда все приложились губами к её щечкам и ручкам, отчего те сильно порозовели, эти господа стали пожимать руку и целовать того, благодаря кому они и обрели это чудо. Резина и здесь оказался верен себе. Стукнув кулаком по его плечу, он сказал ему недовольным голосом:

— Батя, ну, ты и фрукт у нас. Себе вон какую репу отъел, а нашу Лулуаной ты, словно вообще не кормил. Она такая худенькая, одни глаза и губы. Ты это брось, корми её получше и почаще бывай с ней на свежем воздухе. Ей это будет полезно.

Стос не остался в долгу. Целуя свою будущую невестку и обнимая её одной рукой за талию, а вторую положив ей на поясницу, он, вдруг, сначала почувствовал в ней что-то необычное, а потом, включив сканер в своей ладони, увидел что в ней появилось крохотное, не более мизинчика, живое существо, в котором он, почему-то, сразу же угадал девочку. Записав всё увиденное в память своего компьютера, он послал этой крохе поток своей энергии и, нежно похлопав Ольхон по попе, с самой зверской и злорадной ухмылкой сказал своему сыну:

— Резина, чем делать такие предъявы и давать советы своему отцу ты бы лучше заботился о своей беременной девушке и тащил её поскорее в синагогу или к шаману, да, хоть в ту церковь, в конце концов, где мы с Вахтангом тебя окрестили и обручился с ней, наконец. Вот её ты теперь и будешь кормить, горе луковое, а о своей Лулу я и сам позабочусь.

Ольхон подошла к своему жениху с нежной, немного виноватой улыбкой и тот, растерянно улыбаясь, бережно и трепетно обнял её. Дольше других тряс руку Стосу Вильям, а жарче всех его поцеловала Медея. Когда же со смотринами было покончено, он въехал с Лулуаной на коленях в просторную столовую, украшенную пышными букетами цветов, где уже был накрыт большой праздничный стол. Проехав к своему месту, которое было отмечено здоровенной бутылью коньяка "Хенесси", он подъехал к столу и праздник начался.

День рождения Лулуаной был отмечен всеми в самых, что ни на есть, лучших традициях пышного, обильного на закуски и выпивку, московского застолья. В честь звездной девушки, сразу же признанной всеми богиней, и в честь Стоса, создавшего для неё тело, было произнесено немало заздравных слов и самых добрых пожеланий. И хотя Лулу не ела за столом твердой пищи, а лишь выпила полчашки куриного бульона, она всё-таки сделала пару маленьких глотков шампанского и, положив свою головку на широкое плечо мужчины, который, как бы родил её, отклонилась телом влево, опершись на его сильную руку и давая, тем самым, ему с удовольствием поесть.

Хотя Стос и орудовал только одной рукой, его вилка так и мелькала над столом и Ирен, сидевшая справа от него, едва поспевала подавать ему различные блюда. Коньяку он выпил всего лишь самую малость и всё, что исчезало в нём, тотчас мгновенно сгорало и превращалось в питательные вещества для Лулуаной. Себе он не оставлял ни грамма для всяких там соцнакоплений. Может быть именно поэтому Лулу оживала с каждой минутой все больше и больше.