— Сэр, не беспокойтесь, всё в порядке. На связь с иранцами вышел Танане. В отличие от меня него гораздо больше терпения, да, и по-английски он говорит лучше. — Улыбнувшись, Анри добавил — Танане очень хороший компьютер, сэр.

Вскоре стюардесса подала им обед. Поначалу Сергей хотел отказаться, ему было очень трудно есть, но блюда пахли так вкусно, что он взял с сервировочного столика поднос. Как это ни странно, но боли он по прежнему не чувствовал и потому смог поесть без малейшего беспокойства, жалея только о том, что боль вскоре снова вернется. Когда же он пил прохладный апельсиновый сок, Анри, не глядя в его сторону, сказал:

— Сэр, потерпите ещё немного, скоро всё изменится.

Серёге очень хотелось знать, что изменится и в какую именно сторону, но спросить этого парня он ни о чём не мог, а писать вопросы на бумажках счёл излишним. Вместо этого он просто стал пристально вглядываться вдаль. Вскоре они прошли ещё через один мощный облачный фронт, но это уже была не гроза, а просто высокие кучевые облака, между которыми внизу изредка виднелся Индийский океан. Уже ближе к вечеру они пересекли его и к ночи летели над Тихим океаном.

Наконец самолёт пошел на снижение, но и после этого Анри не соизволил взять в руки штурвал. Во время полёта этот парень немного рассказал Серёге о себе и о своём острове Тумареа, который до появления на нём их повелителя Стоса по его словам был даже страшнее, чем задница самого старого чёрта. Вскоре впереди показались огни острова Тумареа и взлётно-посадочная полоса, выходящая с берега в море, которая показалась Сереге до безобразия короткой. Анри и теперь не взял в руки штурвал и умный автопилот сам посадил "Боинг", да, к тому же так плавно и аккуратно, что полковник Васильев тому только подивился. На этот раз ему не повезло и он покинул борт самолета чуть ли не в числе последних.

Анри и ещё один санитар усадили его в инвалидное кресло и выкатили из пилотской кабины. Внизу на бетонке их поджидали вагончики с тентами вроде тех, на которых когда-то он ездил по ВДНХ, только малость побольше. Всех пассажиров самолёта, прилетевших умирать на остров Тумареа, быстро усадили в удобные пластиковые кресла и повезли куда-то вдоль берега океана по ярко освещённой набережной, за парапетом которой на пологий берег с шумом набегали океанские волны. Слева от набережной, вдоль которой росли высоченные пальмы, Серёга то и дело видел молодых, полуголых парней и девушек, которые громко смеялись, глядя на проезжающие мимо них вагончики со стариками и прочими тяжело больными людьми. Все они, а их было немало, в отличие от санитаров, не выказывали им никакого сочувствие и это почему-то не возмутило Сергея, а лишь заставило его сердце громко застучать в груди.

Через четверть часа их привезли на большой пляж, полностью, до самой кромки берега, на который с шумом накатывали волны, закрытый тентом, поддерживаемым стальными конструкциями и стали рассаживать почему-то на кушетках, а не в удобные плетёные кресла, которые стояли в зале ожидания на аэродроме в Кубинке. Вдоль океана по обе стороны от белоснежного подиума стояли какие-то толстенные дядьки и тётки, которые держали в руках факелы и выглядели очень торжественно. Молодые люди в белом и стюардессы авиакомпании "Тумареа Эйр", доставившие их на пляж, быстро ушли в тень.

Весь пляж помимо факелов был ярко освещён прожекторами, отчего океан и ночное звёздное небо над ним казались тёмно-синим театральным задником. Когда последнего старика санитары усадили на кушетку, громко заиграла ритмичная, запоминающаяся мелодия, которую Серёга уже слышал во время полёта несколько раз и даже знал, что это песня группы "Здым".