Но острей всего я ощущаю свою нелепость рядом с отцом, которого очень люблю. Я всегда восхищался им, но никогда не был на него похож: у него есть то, чего мне, увы, так не хватает. Он сильный, жизнерадостный и открытый. Я же слаб, угрюм и замкнут. С ним я часто стесняюсь самого себя, но это вовсе не означает, что он меня стыдится. Нет, ты не должна так думать. Для этого он слишком великодушен.

Впрочем, благодаря Карлу я почти научился справляться со своей неуверенностью – даже в отношениях с отцом. И я понимаю, что перемены произошли не сами по себе. Это целиком заслуга Карла.

Иногда ему даже удается пробудить во мне «дух противоречия», особенно в том, что касается тети Софии, которая следит за каждым нашим шагом. Эта женщина может подчинить себе кого угодно, но только не Карла. Вместе мы успешно отражаем ее атаки. Это радует моего отца. У бедного брата Вольфганга, говорит он, это никогда не получалось. И знаешь, что сказал однажды Карл? Что дяде Вольфгангу повезло утонуть вместе с «Титаником», а не с тетей Софией! Я не смог удержаться от смеха. Наверное, это жестоко, но, знаешь ли, тетя порой действительно бывает невыносима. Думаю, твой брат попал в самую точку. Он, конечно, сказал это так, чтобы тетя не слышала. Но отец слышал – и тоже смеялся. Карл ему нравится, чему я очень рад.

Но шутки в сторону. Здесь есть одна девушка, ее зовут Леони. По рекомендации Софии она едет с нами в Швецию. Ей можно только посочувствовать: София вцепилась в нее, как ястреб в беззащитного голубя. Она полностью в тетиной власти.

Как ты понимаешь, это время было наполнено разными событиями. Но когда мы вернемся в замок, все пойдет по-старому. Не знаю, переживает ли Розильда это так же тяжело, как я. Но вероятно, да. Во всяком случае, расставаться с отцом ей было больно. Но у Розильды есть ее живопись. И еще то, чего нет у меня, – талант, который помогает жить.

У Розильды невероятно сильная воля. Когда обследование у врача, на которое мы все так надеялись, не принесло никаких результатов, она сразу нашла для себя новую цель. Хотя мы приехали сюда в первую очередь для того, чтобы побыть с нашим отцом, она решила, что должна иметь какое-то занятие, – и начала учиться живописи. Она все время рисовала, брала уроки, ходила в музеи, на выставки… Карл поощрял ее увлечение, и для Розильды это было важно, но, полагаю, она бы делала это и без его поддержки.

Она не может говорить, но с отцом ей удалось сблизиться больше, чем мне. Иногда меня это терзало, и в то же время я радовался за нее. Возможно, Розильда нуждается в отце даже сильней, чем я.

Знаешь, Берта, я думаю, моя сестренка сможет многого добиться в жизни, даже если так и останется немой. А вот со мной все гораздо хуже. Я обречен до самой смерти бродить по нашему старому замку. А когда умру, то стану призраком. Я говорю это не для того, чтобы ты меня пожалела. Вообще-то я хотел пошутить. Просто иногда я чувствую, что мне, наверное, суждено превратиться в какое-то жуткое привидение.

Но хватит об этом! Я не хочу перед тобой паясничать. На самом деле мне сейчас совсем не до шуток. Мне очень грустно. Я ужасно растерян, невероятно смущен и лишь чуточку счастлив.

Не знаю, как много я осмелюсь тебе сказать, но, во всяком случае лгать я не буду.

Знаешь, Берта, на что я надеялся?

Нет, конечно, – этого никто не может знать.

Но с тех самых пор, как вы с Карлом появились в Замке Роз, мне так рисовалась моя жизнь: однажды я сумею почувствовать к Берте то же, что чувствую к Карлу. Иными словами, влюблюсь в нее. (И поверь мне, я много раз был к этому близок.) И Берта, втайне питавшая ко мне такие же нежные чувства, пойдет мне навстречу, ответит на мой призыв.