– То есть в замке, я хотела сказать.

– Да, хорошо. Очень хорошо. Спасибо.

И вдруг она начала говорить. Слова полились сплошным потоком, но на таком корявом шведском, что разобрать смысл было почти невозможно. Я попросила ее говорить на родном языке. Сама я по-французски объяснялась неважно, но то, что сказала Леони, поняла довольно хорошо.

Она тотчас перешла на родной язык и торопливо рассказала все, что было на сердце. Почему она так испугалась, увидев меня. Дело в том, что в замке водилось привидение. Она спросила, знаю ли я об этом. Я покачала головой.

Она задумчиво кивнула. Сама она тоже ничего не замечала, хотя способна видеть то, чего не видят другие. О привидении ей рассказала София, которая сталкивалась с ним дважды. Леони казалось, что это, мягко говоря, странно: София совсем не походила на человека со способностями к мистике. И суеверной она тоже не была. Она не верила в Бога, хотя могла притвориться религиозной, когда считала нужным. Католичку Леони это возмущало до глубины души.

Я сказала, что не верю в привидения. Может, Софии оно просто приснилось? Нет, не приснилось! – возразила Леони. Софии никогда не снились сны, она была неспособна их видеть. Но за последнее время она дважды приходила ночью к Леони, мертвецки бледная, дрожащая и вне себя от ужаса. Она была в таком потрясенном состоянии, что проходило немало времени, пока к ней не возвращался дар речи, и она могла рассказать, что случилось. А именно, что в замке она видела призрак.

От волнения меня бросило в жар. Неужели София все-таки проникла в комнаты Лидии и, столкнувшись с ней, решила, что это привидение?

– А где она его видела? – спросила я.

Выяснилось, что это было в башне – в той комнате, где Розильда хранила свои блокноты. София пошла туда, чтобы узнать, о чем Розильда говорила с Акселем Торсоном. Это касалось похорон Максимилиама. София хотела, чтобы они были достойными. Но, поскольку Аксель ни во что ее не посвящал, ей приходилось обо всем узнавать самой, – так объяснила Леони. Ей, по-видимому, и в голову не приходило, насколько непорядочно было со стороны Софии рыться в блокнотах Розильды.

Я спросила, узнала ли София этого призрака.

Да, она его узнала. Это была ее покойная невестка, мать Арильда и Розильды. Софию было не так просто испугать. Окажись это привидение кем-то незнакомым, ее бы это не так взволновало. Вообще-то она не верила в призраков, да и не слышала никогда, чтобы они водились в замке. Так что все это было как гром с ясного неба. Неудивительно, что она пришла в такой ужас.

– А когда это случилось? – спросила я и получила ответ, что совсем недавно. А последний раз – сегодня ночью.

– Сегодня ночью?

Да, около полуночи София вбежала в комнату Леони абсолютно вне себя. Раньше она видела призрак на расстоянии, а в этот раз столкнулась с ним лицом к лицу. Прямо на пороге комнаты, где хранились блокноты. Это была Лидия Стеншерна! София и раньше это подозревала, а теперь знала наверняка! Лидия посмотрела ей прямо в глаза. Поэтому больше не оставалось никаких сомнений, что это действительно ее невестка. София всегда не любила эти глаза, их выражение, а взгляд у привидения был такой же, как у Лидии при жизни.

Теперь София хотела знать, видел ли привидение кто-нибудь еще. Она попросила Леони выяснить это. Но очень осторожно. Она взяла с Леони слово, что та не проговорится об этой истории.

Леони испуганно прижала ладонь ко рту. Боже мой!.. Она же только что нарушила свое обещание! А ведь она всегда умела молчать!

Я успокоила ее. Мне можно доверять. Я никому не скажу.

Она благодарно сжала мою руку. София так напугала ее, что, увидев меня в роще, она подумала, что это и есть то самое привидение.