Нет сомнений, что премьер сохранит свой пост и ему поручат сформировать новый Кабинет. Однако он будет вынужден отдать два или три портфеля умеренной оппозиции. Маршан исключается, на это премьер не пойдёт, и его можно понять, но тогда остаётся не так много кандидатур. Милая, ты хочешь стать госпожой министершей?

– Наверное. – Минутами она почти ненавидела мужа. Сейчас была именно такая минута, и именно поэтому Эжени заставила себя произнести: – Прошу тебя, останься.

– Дорогая моя, это невозможно. Разве что, – он заговорщицки улыбнулся, – такова воля императора.

– Это… Это всего-навсего моя просьба.

– Эжени, мне в самом деле очень жаль, но от результатов инспекции слишком многое зависит, я же тебе все объяснил. Вспомни жён цезарей, они провожали своих мужей с улыбкой, а ведь в их времена не было ни телеграфа, ни железных дорог. Я телеграфирую тебе сразу же по прибытии в Орлеан.

– Телеграфируй родителям, я буду у них.

– В такую погоду? – рассеянно удивился де Шавине. – Любовь моя, в городе сейчас гораздо приятнее, а наш жасмин смотрит зимние сны. Он тебя даже не узнает, зато мой бумажный поцелуй прилетит с опозданием.

– Папа и мама на городской квартире. Приехал наш шеатский родственник, и они вернулись.

– Вот как? Ты мне не говорила… Если этот Пайе де Мариньи приличный человек, надо, чтобы следующим маркизом стал он. Ты, конечно, понимаешь, что я желаю твоему папе долгих лет, но мы должны думать о престиже семьи, тем более теперь…

– Да, – чужим голосом согласилась Эжени, – должны.

Часть вторая

Глава 1

Пусть и освещённая газовыми фонарями, столичная зима всё равно казалась неуютной, о чём Анри и сказал.

– Считается, что о погоде говорят, когда говорить не о чем, – весело откликнулся Дюфур, – но иногда это бывает просто откровенностью. Дружеской. Я прав?

Пайе рассмеялся. Он был рад видеть газетчика, который хоть и вырядился в цилиндр и пальто с отворотами, ничуть не изменился.

– И всё-таки тебе надо было ехать. – Встретившись на квартире Дюфура, старые знакомые с ходу перешли на «ты», хотя в Шеате им это так и не удалось. – В конце концов, у меня отпуск до конца февраля.

– Ты повторяешь это третий раз. Чисто военный подход – приказали, побежал. Птицы моего полёта работают иначе: я предсказываю, обвиняю, на худой конец – объясняю, а червячков мне приносят другие. В данном случае барон де Шавине. Мои прицепившиеся к поезду коллеги могут хватать за фалды кого угодно, барон предоставит «Биноклю» отборную информацию.

– Шавине… Я слышал эту фамилию. Или читал?

– Депутат, без пяти минут министр и, между прочим, твой новый родственник. Начинал как легитимист, теперь дрейфует к центру. Напыщен, как индюк, но неглуп, нахален и при этом не теряет головы. – Поль галантно поклонился пересекавшей бульвар монументальной даме и подмигнул собеседнику. – Писала у нас под псевдонимом «Падший ангел», сейчас подписывается «Василиск». Театральные сплетни, треть из которых сама же и распускает, но тебе нужен Шавине… Из барона выйдет неплохой репортёр, грех не воспользоваться, благо я оказал ему услугу. Главным образом в интересах «Бинокля», ну и слегка – баронессы. Она урождённая де Мариньи. Прелестна, искренна и к тому же умна. Чудовищное сочетание для супруги политика…

– А что скажешь о прочих де Мариньи? Маркиз написал в Пти-Мези несколько писем и почти умиротворил мою бабушку.